Благословенная - Брэнди Элледж

Пока они продолжали разговаривать, я взяла с полки Финна другую книгу — ту, что была посвящена пятнадцати архангелам. Я листала её, пока не наткнулась на Габриэль. Её глаза были прекрасны, но не выглядели драгоценными камнями, словно выкованными на небесах. Я провела рукой по её изображению. Мы могли бы быть близнецами — те же тёмные волосы, голубые глаза и полные губы.

Я перевернула страницу к Ариэль. Реми не была похожа на светловолосого ангела, но у них были одинаковые электрически яркие глаза.

Не было никаких сомнений, что Ханна унаследовала больше чем несколько черт от ангела Ханиэль. Эти оранжевые жёсткие волосы и бледная кожа сразу выдавали, что Ханну коснулась Ханиэль.

Когда Сандалфон и Финн медленно вернулись в гостиную, я спросила:

— Эй, вопрос. Я заметила, что, к какой бы линии мы ни принадлежали, у нас есть некоторые черты того ангела. Почему одни благословлённые похожи на своего ангела гораздо сильнее, чем другие?

Ответил Сандалфон:

— В самом начале, когда архангелы находили больных людей, они благословляли их, чтобы исцелить их слабые тела. Чем тяжелее был болен человек, тем больше сущности ангела вливалось в него. После исцеления у них обычно проявлялись некоторые черты этого ангела.

— Но я очень похожа на Габриэль. То есть буквально словно из одного камня высечена.

— Это так.

Сандалфон сел рядом со мной, сжав кулак на коленях.

— Ангелы не были созданы для любви, но Габриэль была самым близким к любви чувством, которое я когда-либо испытывал. Она тяжело переживала падение с Небес. Ей нужно было что-то в жизни, на чём можно было сосредоточиться, кроме противостояния Люциферу и остальным даркенам. Она была единственным архангелом, который разделил ложе с человеком и произвёл на свет наследника.

Я ахнула.

— У неё был ребёнок?

Он протянул руку и сжал моё колено.

— Да, моя дорогая. Ты.

Я посмотрела на Финна, который стоял, прислонившись к стене. Его руки с перекатывающимися под кожей мышцами были скрещены на груди. Он коротко кивнул мне.

— Ты нефилим, Габриэлла. Я мог бы рассказать тебе всё это сам, но Сандалфон сказал, что, когда придёт время открыть тебе, кто твоя мать, он хочет сделать это лично. Они с твоей матерью были настолько близки, насколько вообще могут быть близки два ангела.

Сандалфон продолжил:

— Никто из нас никогда не знал твоего человеческого отца. Габриэль никогда о нём не говорила, но было очевидно, что своим взглядом на мир ты пошла именно в него. Это радовало Габриэль, которая обожала людей. Она не хотела, чтобы кто-либо из нас благословлял тебя, потому что никогда не желала, чтобы на тебя охотились даркены. Мы все согласились, и каждый из нас с удовольствием присматривал за тобой. Ты стала общей племянницей. Общей гордостью и радостью. После долгих дней, недель, месяцев борьбы с даркенами мы возвращались, чтобы навестить твою мать и её маленькое чудо. Наше маленькое чудо. — Он улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Я помню, как часто ты попадала в разные переделки. Твоё детство пролетело так быстро. В одно мгновение, кажется. А потом, естественно, настал день, когда ты покинула дом, чтобы начать собственную жизнь, и мы все старались дать тебе необходимое пространство. Бедный Чамуэль особенно тяжело это переносил. Он был даже более чрезмерно заботливым, чем я.

Он замолчал на мгновение.

— Не прошло и года после твоего ухода, как на твою деревню напали.

Его глаза ярко засветились.

— Я знаю, что эта жизнь была непростой, Габриэлла, но знай: в прошлой жизни тебя любили очень многие. У тебя была мать, которая пожертвовала собой, чтобы спасти тебя.

Слеза скатилась по моей щеке.

— Я хочу вспомнить.

Он положил руку мне на плечо.

— Тогда скоро увидишь это во сне.

— Почему я оказалась в приёмной семье? Если у меня всё ещё есть тёти и дяди, которые меня любят, почему они не воспитывали меня после моего перерождения?

По его лицу скользнула печаль.

— Мы не знали, когда ты вернёшься к нам, а правда в том, что я никому не позволял тебя искать. Даркены нашли бы тебя. Если бы мы проявили к тебе интерес, они бы тоже проявили к тебе интерес. Веришь или нет, но ты была в большей безопасности, пока мы не знали, где ты находишься.

Я коротко кивнула. Я понимала, о чём он говорит, но от этого было не менее паршиво. С другой стороны, меня, как оказалось, любили в прошлой жизни, и жизнь у меня была хорошая, однако я всё равно закончила мёртвой, так что и такое бывает.

Он медленно поднялся и подошёл к Финну.

— Я рад, что ты меня позвал. Я давно хотел проведать тебя.

Он положил руку Финну на плечо.

— Я знаю, как тяжело это лежит на твоей душе. И на душах всех нас. Если даркены узнают, что она Пылающий Меч, они заберут её, мой мальчик. Будь настороже, сын.

Страх пробежал по моему позвоночнику. Одной мысли о том, что на меня будут охотиться даркены, хватило, чтобы меня бросило в пот.

Финн кивнул ангелу.

— Всегда.

Ангел сделал жест в нашу сторону.

— Что ж, оставлю вас двоих вернуться к… чем бы вы ни занимались до моего появления.

Финн проводил ангела из домика, а когда вернулся, настроение уже изменилось. Финн был ещё более отстранённым, чем обычно.

Не сказав ни слова, он начал отодвигать мебель.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Ты единственный человек, который когда-либо был рождён непосредственно от одного из пятнадцати архангелов. Ты также единственная, кого благословили сразу несколько ангелов.

Он перестал сворачивать ковёр и направился ко мне, остановившись только тогда, когда оказался прямо передо мной. Он положил ладонь мне на грудь, и от этого тёплого прикосновения я едва не перестала дышать.

— Внутри тебя больше силы, чем кто-либо способен вообразить. Ты, Габриэлла, носишь Пылающий Меч внутри себя. Я хочу, чтобы ты перестала так сильно полагаться на разум и начала сражаться сердцем.

Я глубоко вдохнула, и моя грудь поднялась, прижимаясь к его ладони.

Я наблюдала, как его взгляд метнулся к моим губам, прежде чем он прочистил горло и сделал шаг назад. Затем продолжил сворачивать ковёр и оттащил его в сторону гостиной.

Встав посреди комнаты, он сказал мне:

— Они дали тебе так много. Научись сражаться так, чтобы всё это было не напрасно.

Он был прав.

На этот раз, когда мы дрались посреди его гостиной, я выкладывалась полностью. Он не поддавался, как это делал Трев. Нет, он