(Не) Фиктивный Брак с Генеральным - Анна Гур

Говорит совершенно равнодушно, а я… я буквально мурашками покрываюсь, потому что там явно целый рейд по выявлению был проделан, но… мне не жалко…

Я помню, как именно меня травили и как обращались…

Но тем не менее с каждой секундой Демид раскрывается передо мной с какой-то страшной стороны. Этот бизнесмен умеет ломать и подчинять, а я… я действительно ему не подхожу.

Только со всеми минусами, которые отчетливо вижу в своем боссе, отчего-то один взгляд на этого мужика заставляет мое девичье сердечко отбивать барабанную дробь.

— Усвой правила моей игры, Инна. Не подставляй себя под удар, потому что я — совсем не добрый мишка, которого ты могла во мне видеть до этих пор.

— Прости, но на мишку ты не тянешь, скорее на ядовитую королевскую кобру, — поправляю на автомате и прикусываю язык, потому что опять ляпнула именно то, что думаю.

В страхе поднимаю глаза на генерального директора, который вновь усмехается.

— Ты определенно во вкусе моего деда… понравишься старику. Как раз об этом.

Замирает. И действительно превращается в ту самую гадюку перед броском.

— Завязывай с самодеятельностью. Запомни. Для всех ты — моя невеста, а в моем мире розовых единорогов нет. Это бизнес, детка, и сейчас я на весь мир заявил, что у Демида Огнева есть слабость, есть болевая точка, есть уязвимость…

— Уязвимость?! — переспрашиваю в шоке.

Демид вновь улыбается.

— Малыш, ты моя невеста. По всем новостным каналам уже крутят… и мне пришлось приложить все усилия, чтобы информация о том, что моя невеста дала деру в первый же день, не вышла в массы…

В каждой букве этого предложения буквально гирей в меня летят нули, которыми явно пришлось откупаться Огневу…

— Ты… меня сейчас пугаешь?! Запугиваешь?! — голос дрожит, как, впрочем, и пальцы, а тело покрывается мурашками.

Отрицательно качает головой и отвечает безапелляционно:

— Нет. Ты — невеста Демида Огнева, а значит, ты можешь стать отличным рычагом давления на меня, если попадешь в руки конкурентов…

— Я… поняла… — отвечаю и делаю глубокий вдох.

Мне сложно принять реальность, только вот шанса на отказ вернуть все как было у меня нет…

— Отлично. Отдыхай тогда. — С этими словами Огнев выходит, захлопывая за собой дверь.

Глава 26

Остаюсь наедине со своими тяжелыми мыслями, но я настолько слаба, что просто закрываю глаза и засыпаю.

Сплю недолго, по моим ощущениям. Стоит только закрыть глаза, как я их распахиваю и вижу перед собой экономку Огнева, которая улыбаясь ставит на кровать поднос.

— Это куриный бульончик, вам нужно поесть и набираться сил…

Женщина подмигивает мне и в целом выглядит очень радушной, и я благодарно принимаю еду, даже в животе урчит так, что мне не по себе становится, так как это явно слышит и экономка.

— Хлеб только испекли, попробуйте…

Цепляю кусочек сдобы и прикрываю веки, когда жую.

— Очень вкусно.

— На здоровье. Врач предписал вам покой, прогулки, легкую еду… — перечисляет все, давая понять, что моим рационом и здоровьем ей поручено лично заниматься.

Заканчиваю есть, и Вера Ивановна наливает мне ароматного чая из фарфорового чайничка.

— Травы с гор, Демид Константинович очень любит мелиссу… — информирует, когда я делаю глоток чая и вновь жмурюсь, как кошечка.

— Очень вкусно, спасибо вам…

Наконец заканчиваю трапезу, и Вера Ивановна забирает поднос, на прощанье желая мне хорошего отдыха.

Я думаю, что не усну, но веки сами слипаются, как если бы в чае было сильное успокоительное, хотя, может, и было, в любом случае, я рада отключиться от лишних мыслей и просто поспать…

Уплываю в сон и следующие пару дней только и делаю, что прогуливаюсь до уборной, затем ем и сплю…

Меня словно разом покинули силы, и я понимаю, что виною всему душевное, моральное и физическое истощение. Я слишком долго жила в режиме работы и учебы двадцать четыре на семь. Все последнее время я толком и не спала. А еще и проблемы с отцом лишили покоя, а вот в доме Огнева я словно решила разом отоспаться за весь год, который недосыпала…

Силы постепенно начинают возвращаться, и просыпаюсь я уже не уставшей, а весьма бодрой.

В этот раз нахожу в себе силы после того, как принимаю душ, пойти в сторону гардеробной комнаты, где хочу отыскать что-то для себя и нахожу мягкие брюки и футболку.

Рядом со мной на тумбочке лежит телефон. Я уже успела переговорить и с мамочкой, и с подружкой, мама тактично не лезет в мою личную жизнь…

А я цепляю телефон и звоню, чтобы узнать об отце. В целом все хорошо. Лечение идет.

Мама тактично избегает разговоров об Огневе, вероятно, считая, что я сама все расскажу. Она слишком тактична, чтобы лезть в мою личную жизнь, которая наконец начала складываться, как ей кажется, а мне это и на руку, потому что нечего рассказывать.

И пусть я прочла легенду нашего знакомства с Огневым, которая очень приближена к настоящей, просто романтизирована, так сказать, но врать маме я не хочу и предпочитаю молчание.

Звоню маме, справляюсь о здоровье отца и выдыхаю с облегчением. Катька пишет, что в универе все только и говорят про то, что я захомутала олигарха, а я… не захожу в общие чаты, которые кишат собачками, меня, вероятно, вызывали на поболтать о моей личной жизни, а я… предпочитаю игнорить, потому что не о чем мне говорить и рассказывать нечего.

Да и не хочу напрягаться. Все же… Огнев прав, я пару раз чуть на тот свет не отъехала…

Пора и передохнуть.

Поэтому после разговора с мамой я облачаюсь в выбранную одежду и выхожу их комнаты, спускаюсь вниз, сталкиваюсь с Верой Ивановной.

— Инночка, вы уже встали? Вам прописан покой.

— Надоело лежать. Хочу погулять.

— Отличное решение, тогда я накрою вам завтрак, а затем можете прогуляться по парку.

Женщина внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, в состоянии ли я дать деру, но я… не хочу. За эти дни я как-то осознала, что бежать мне особо некуда, а учитывая тот факт, что Огнев теперь назвал меня невестой на весь мир…

Киваю. Завтракаю, а затем иду погулять. Примерно прикидываю, сколько мне предстоит наверстать из-за прогулов в университете, но сейчас ни морально, ни физически я не готова…

День проходит весьма обыденно. Я после прогулки возвращаюсь в свою комнату, и меня опять вырубает. Я