Желанная варвара - Руби Диксон

— Мм, да? — Он поднимает на меня глаза, и в его взгляде столько страсти и уверенности, что я понимаю: все это часть его игры. Он совсем этого не стесняется. Он делает это намеренно, чтобы свести меня с ума. На его губах появляется уверенная улыбка, которая говорит мне, что он точно знает, что делает, и я стону от осознания этого.

А затем я хватаю его за рога и осторожно направляю его ниже.

Он усмехается.

— Моя пара требовательна.

— Очень, — выдыхаю я. — Она вся на взводе из-за тебя.

— Тогда я должен уступить ее требованиям, — говорит мне Золай чертовски сексуальным голосом и, не сводя с меня глаз, наклоняется и проводит языком по моей киске.

Мой вздох эхом разносится по комнате. Для девственника у него, несомненно, хорошие инстинкты на подобные вещи. Мои соски напряжены и ноют, и каждое прикосновение их к коже моей туники — сладкая пытка. Я хочу, чтобы он раздел меня догола… но я также не хочу, чтобы он прекращал то, что делает, по крайней мере, сейчас, когда он только приступает к главному.

Он издает низкий горловой звук удовольствия, и я чувствую, как его пальцы раздвигают мои складочки. Затем он долго и медленно пробует меня на вкус своим необычным языком, и я всхлипываю.

— Они были правы, — бормочет он.

— Что? — Мне трудно сосредоточиться. Все, что я знаю, это то, что мне нужно, чтобы он продолжал.

— Нет вкуса слаще, чем пара на языке, — говорит Золай и снова лижет меня.

Я прижимаю кулак ко лбу, потому что это мучение, но самое лучшее из возможных. Я хочу приподняться на кровати и прижаться бедрами к его лицу, но он обхватывает мое извивающееся бедро одной рукой и удерживает меня, а затем снова начинает лизать меня по-настоящему. Каждое прикосновение его губ к моей плоти, когда он изучает меня, — это и лучшее, что я когда-либо испытывала, и самая большая пытка в моей жизни.

А потом он находит мой клитор. Его язык скользит по нему, и мой сдавленный крик такой громкий, что я в смущении прикрываю рот рукой.

— Ах, — выдыхает он. — Третий сосок.

Что?

Впрочем, не имеет значения, как он это называет, потому что он решает, что это его новое любимое место, а это значит, что нужно много лизать и сосать. Я извиваюсь под ним от каждого прикосновения его языка, и я почти схожу с ума от безумного желания, когда он проводит пальцем по входу в мою сердцевину, идеально дразня.

Жестокая кульминация пронзает меня, и мои крики наполняют комнату, когда он погружает один палец глубоко и безжалостно ласкает языком мой клитор. Не имеет значения, что я сжимаюсь от наслаждения — он полон решимости выжать из меня еще больше. И больше. И больше.

Такое чувство, что я кончаю минут десять подряд, прежде чем не выдерживаю и бью его по голове.

— Хватит, — выдыхаю я, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. Я самая измученная женщина на планете. Я превратилась в кашицу. Я бескостная и похожа на лапшу. Мои колени превратились в желе. Мои бедра дрожат от толчков.

Я чувствую себя потрясающе.

Золай оставляет еще несколько поцелуев на внутренней стороне моих бедер, как будто ему не хочется покидать свое местечко у меня между ног. Он снова поднимает голову и бросает на меня самодовольный взгляд мужчины, который доставил своей женщине по-настоящему сильный оргазм.

— Ты очень шумная, когда кончаешь, пара.

— Я? — Я тяжело дышу, прижимая руку ко лбу. Мне все равно. Если я слышала, как шлепали Нору, то остальные могут послушать, как я сама издаю несколько звуков. — Это было… черт возьми.

— Черт возьми, это хорошо?

— Черт возьми, это потрясающе, — говорю я ему, когда он забирается на меха и ложится рядом со мной. Он скользит вдоль моего тела, и я переворачиваюсь на бок, чтобы прижаться к нему. Я чувствую, что его член снова стал твердым и готовым, несмотря на то, что он совсем недавно кончил, и я тянусь к нему.

Золай хватает меня за руку и подносит ее к своим губам, запечатлевая поцелуй на моей ладони.

— Не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? — я в замешательстве.

— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — признается он, а затем наклоняется, чтобы потереться своим носом о мой. — Но у тебя был долгий день. Ты устала.

— Конечно, я устала. Ты только что заставлял меня кончать целых полчаса подряд. — Небольшое преувеличение. Возможно.

Он усмехается и кладет мою руку себе на грудь, затем кладет свою на мою обнаженную попку, сжимая ее.

— И все же ты все еще дрожишь. Ты устала, моя пара. Нет ничего плохого в том, чтобы признать это. У тебя был долгий день с твоей мысленной лавиной. — Он легонько целует меня в лоб. — Сейчас тебе нужно поспать.

Я устала, в этом он прав. Я также испытываю восхитительную истому от тепла его тела, прижимающегося к моим обнаженным бедрам, и после оргазма, но мне странно останавливаться сейчас.

— Мы не собираемся вступать в резонанс?

— Мы сделаем это, — заверяет он меня. — Но не сегодня. Наши кхаи ждали так долго. Они могут подождать еще одну ночь.

Могут ли они? Может ли он? Я прижимаюсь к нему и кладу голову на сгиб его плеча. Кажется, я должна возразить на этот конкретный вопрос. Я думаю о Хэйдене, о его неудовлетворенном резонансе и о том, какой он неприятный. Я бы не хотела, чтобы Золай превратился в такого человека. Мне нравится, какой он веселый и уверенный в себе. Он отлично справляется с моей нервозностью.

Но, черт возьми, я так устала. Одна только мысль о том, чтобы поднять руку, требует усилий. Я зеваю, уткнувшись ему в грудь, и закрываю глаза, чувствуя себя защищенной и уютной в его объятиях. Что-то скользит по моему колену, и когда я опускаю взгляд, то вижу, как его хвост скользит вниз и слегка обвивается вокруг моей лодыжки. Я прижата к нему, его руки и хвост обвиваются вокруг меня.

Я люблю это.

— Завтра мы вместе пойдем на охоту, не забывай, — мягко говорит мне Золай, убирая волосы с моего лица. — Погода будет хорошей, и здесь нужно больше мяса, чтобы прокормить людей.

— Звучит неплохо. Ты ведь не уйдешь утром без меня, правда? — бормочу я, уже наполовину засыпая.

Мне