Желанная варвара - Руби Диксон

— Никогда. Я обещал отвезти тебя, и я это сделаю. Я могу показать тебе, какой я сильный охотник, и развеять твои страхи. Тогда ты не будешь волноваться, когда я выйду на следующую охоту.

— Хорошо, — говорю я, зевая. На самом деле, я не уверена, что это звучит так уж хорошо, потому что я не любитель прогулок на свежем воздухе и уже устала от всего этого снега.

Но быть с ним того стоит.

Глава 17

ЗОЛАЙ

Даже через очень короткое время становится ясно, что моя пара не создана для того, чтобы быть охотником.

Она, конечно, старается. Она делает все возможное, чтобы не отставать от меня на заснеженных тропах, и внимательно наблюдает, как я проверяю свои ловушки и устанавливаю на место те, которые уже сработали, но пустые. Когда я замечаю свежие следы прыгуна, я показываю ей, как читать отпечатки, и затем мы идем по ним к небольшой группе кустов. Испуганный прыгун убегает, когда мы появляемся, но один быстрый бросок моего копья — и он повержен.

Моя пара в ужасе вскрикивает от этого зрелища, хотя и делает все возможное, чтобы скрыть это. Вэктал сказал, что его человеческая пара не привыкла уничтожать свою пищу, поэтому я предполагаю, что моя маленькая пара тоже не привыкла. Действительно, она выглядела такой печальной, когда я перерезал горло дергающемуся существу, что я подумал, не следовало ли мне оставить ее в пещере. Но я хотел, чтобы она увидела, как я охочусь, и поняла, что бояться нечего.

Охота — часть моей жизни. Я не могу отказаться от нее, потому что растолстею и обленюсь от скуки, а племя будет страдать, если одним охотником, приносящим домой еду, станет меньше. Но страхам Ар-и нужно противостоять.

И все же, увидев ее реакцию, я подумал, что, возможно, ей будет лучше всего в пещере. Не всем приходится охотиться. Химало — нет. Кэшрем, пара Мэйлак, будет охотиться, если понадобится, но он предпочитает работать со шкурами. А сама Мэйлак слишком нежна, чтобы охотиться на кого-либо. Это не имеет значения.

— Мы можем вернуться, — говорю я ей, когда она вздрагивает при виде моей следующей жертвы — шипящего снежного кота, который чуть не оторвал себе лапу, чтобы вырваться из моей ловушки. — Ты не обязана в этом участвовать.

— Нет, все в порядке, — говорит она мне слабым голосом. — Мне нужно увидеть. Если теперь это мой дом, мне нужно понять. Я в порядке. Клянусь.

Она выглядит неважно, но я не спорю. Я заканчиваю со снежной кошкой и перекидываю ее через плечо. Эту я отправлю в ближайший тайник.

Моя пара бежит за мной, тяжело дыша.

— Вопрос.

— А? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. — Что такое?

— Ты не ставил ловушки на том гребне? — Она указывает на горизонт, где из-за снежной завесы выглядывают заросли низкого кустарника. — Ты ставил ловушки в нескольких других местах, заросших кустарником. Почему не там?

Я улыбаюсь ей и наклоняюсь, тыкаясь в ее очаровательно маленький носик.

— Потому что здесь низко, а я не люблю высоту.

Она хихикает, и хихиканье переходит в визг ужаса.

— У тебя грязные руки!

— Конечно, это так. Разве ты не видела, как я перерезал горло этому зверю? Из него текла кровь на свежий, чистый снег.

— Не могу поверить, что ты дотронулся до меня этим пальцем. Теперь, наверное, все мое лицо покрыто микробами.

Я не знаю, что такое микробы, но ее возмущение очаровательно.

— Если я буду мыть руки перед каждой добычей, то буду тратить больше времени на мытье, чем на охоту. Но я помою руки у следующего ручья, просто чтобы доставить тебе удовольствие. — Ветер треплет мою длинную гриву по лицу. Я пытаюсь оттолкнуть ее, но моя пара издает звук ужаса при виде моих грязных рук.

— Позволь мне, — говорит Ар-и. — Встань на колени, и я все поправлю.

Я делаю, как она просит, в основном потому, что меня забавляет эта ее свирепая, властная натура. Она нежно убирает мою густую гриву с рогов, где она запутывается вокруг них, а затем продолжает зачесывать ее назад пальцами.

— Можно, я заплету их?

Иногда я так делаю, но волосы всегда путаются, потому что я нетерпелив и не умею их правильно заплетать.

— Если хочешь.

Ее прохладные пальцы гладят меня по голове, и я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением ее прикосновения. Мой кхай напевает какую-то настойчивую песню, когда она так близко, и я слышу, как ее кхай отвечает. Мне это нравится. Мне нравится, когда моя пара хлопочет надо мной. Это мелочь, но такая приятная.

— У тебя есть какая-нибудь заколка для волос? — ее голос низкий и хрипловатый, и я могу сказать, что она думает о спаривании. Мне это нравится. Мне нравится, что одно прикосновение ко мне вызывает у нее желание большего, чем просто играть с моей гривой.

— У меня в сумке есть обрезки кожи. Обычно я храню их для крепления наконечников копий, когда отправляюсь в поход, но и это подойдет не хуже.

— Не двигайся, — говорит она мне, а затем зажимает губами кончик моей длинной косы, опускается на колени рядом со мной и роется в моей сумке.

Как ни странно, при виде того, как она держит мою косу во рту, мой член становится твердым, как камень. Трудно сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным, особенно когда ее руки задевают меня внутри сумки. Однако она находит то, что искала, и завязывает кончик моей косы сзади.

— Все готово. Как ощущения?

Единственное, что я чувствую в данный момент, — это мой член, и он ноет. Но я послушно поворачиваю голову, проверяя косу, и обнаруживаю, что она легкая и не сложная.

— Очень приятно. Мне это нравится.

Ар-и сияет в ответ.

— Я могу заплетать ее для тебя в любое время, если хочешь. Это французская коса. Она уберет волосы с лица лучше, чем обычная коса.

Значит, она думает о своем будущем со мной? Я доволен. Я представляю, как по утрам мы вместе занимаемся любовью под мехами, потом пьем чай, а она заплетает мне гриву, прежде чем отправить меня на охоту поцелуем. Это настолько приятная картина, что я чувствую, как меня охватывает острая тоска. Я никогда особо не задумывался о семье. Моя семья умерла во время кхай-болезни, когда я едва достиг возраста, когда можно было стать охотником. У меня всегда были друзья, с которыми я делил охотничью пещеру, и работа, которая помогала мне быть занятым.