Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

Если сейчас пойти к Елене Андреевне, она станет всё отрицать. Если устроить им с дочерью очную ставку, крику будет до самых небес. И потом, мы ведь до сих пор не знаем, откуда взялся яд. Никита Гаврилович сказал, что его дочь забрала у мачехи флакончик. Так что же, не избавилась, плохо спрятала? Или ещё что? А не имея сведений об орудии убийства, как кого обвинишь? Герман нахмурился, подбирая контраргументы. Ах, до чего же несправедливо: быть уверенным в том, кто виновен, и не иметь возможности его арестовать! — Не в обиду, Герман Сергеевич, — заметил внимательно наблюдавший за ним Полищук, — но в вас говорит молодость. Туда, сюда, да с саблей наголо. А я, если чему и научился за годы службы, так это тому, что покуда нет железных доказательств, нельзя делать выводы. Ошибиться можно, как чихнуть. — Герман Сергеевич, по моему впечатлению, вообще склонен к этому «с саблей наголо», — не без едкости заметил Васильковский. Герман бросил на него недобрый взгляд, однако совесть заставила его промолчать. А урядник благоразумно подвёл под разговором черту: — Что же, господа, ждём утра и добрых новостей от Ильи Фёдоровича. И не торопимся с обвинениями. «Опять ждать», — мрачно подумал Герман. Но что ещё оставалось? Ждать и присматривать за комнатой Анны, дабы никакая змея не вздумала ударить снова.

Стаканы и графин с остатками ядовитого лимонада урядник спрятал в деревянный ящик, откуда-то принесённый прислужниками, и в таком виде унёс в приготовленную ему комнату. Стол и плетёные кресла возвратили в дом, и более ничто в саду не напоминало Герману, вышедшему ненадолго пройтись после ужина, о развернувшейся здесь трагедии. Наоборот, в розоватом вечернем свете сад был диво, как прекрасен, но любоваться им Герман не мог. Слишком живо виделась ему изящная девичья фигурка в белом платье, грациозно скользившая между таких же белых и стройных деревьев. Потому, быстрым шагом пройдясь до калитки в глубине сада и обратно, Герман вернулся в дом. И только очутился в полутёмном холле, как на лестнице раздались шаги, и по ступенькам живо сбежала прислужница Фёкла. — Ты почему барышню бросила? — немедленно напустился Герман. — А если ей дурно станет? — Так барышня меня сама послала, — затараторила прислужница. — Разыскать господина урядника и привесть к ней. Тут Герману почудился наверху какой-то звук. Он быстро поднял взгляд к верхней площадке лестницы, но никого не увидел. «Неважно», — промелькнула мысль, и он приказным тоном обратился к Фёкле: — Идём, господин урядник, должно быть, в гостиной.

Глава 43

Само собой разумеется, на известие, что больная хочет с ним поговорить, Полищук сделал стойку не хуже чистокровной легавой. Однако всё пошло прахом из-за некстати вошедшего в гостиную Васильковского. — Ты что здесь делаешь? — напустился он на прислужницу. — Как могла барышню оставить? — Да я… Да меня барышня сама послала! — попыталась было оправдаться та. — К господину уряднику! — Анна Никитична имеет что-то важное мне сказать, — пояснил Полищук. Видимо, не оставлял надежды, что доктор сменит гнев на милость и позволит увидеться с больной. Увы, Васильковский был твёрд, как алмаз. — Я ведь уже говорил вам, — холодно произнёс он, — никаких разговоров. Ладно Анна Никитична — она в силу молодости и женского склада ума не понимает, о чём просит. Но вы, господа! — Здесь он вновь посмотрел на Германа, как на зачинщика. — От вас я такого не ожидал. — И всё же, Илья Фёдорович, — задушевно отозвался урядник, — сделайте милость, проверьте, как там ваша пациентка. Возможно, один коротенький разговор ей и не повредит. Взгляд, которым его наградил доктор, был красноречивее десятиминутной речи. Тем не менее вслух Васильковский лишь проронил: — Разумеется, я проверю самочувствие больной. — И с ледяной властностью приказал Фёкле: — Идём.

Когда они вышли, Полищук опустился обратно в кресло и философски резюмировал: — Не сложилось. Жаль, жаль. — Немного помолчал и уже с чувством добавил: — А ведь Анна Никитична что-то важное сказать хотела! Я прямо-таки уверен в этом. Герману очень захотелось предложить не слушать доктора и всё-таки пойти к Анне. Однако он вовремя сообразил, насколько ребячески это прозвучит. А там и совесть напомнила, к чему могло привести самовольство в лечении столь серьёзного случая, и Герману осталось лишь вздохнуть: — Да, жаль, что не вышло. Тогда он ещё не знал, что судьба окажется снисходительнее доктора Васильковского и вскоре преподнесёт им настоящий подарок. Причём руками всё того же доктора.

— Вот, Михаил Романович, — сказал Васильковский, позже войдя в гостиную. — Похоже, то самое, ради чего Анна Никитична желала рискнуть своим и без того хрупким здоровьем. И он протянул уряднику сложенный в несколько раз листок. — Что там? — торопливо спросил вскочивший Полищук, едва ли не выхватив бумажку. — Вы смотрели? — Не имею привычки заглядывать в чужие бумаги, — чопорно отозвался Васильковский. А вот Герман бы с огромным желанием заглянул, и неважно, насколько некрасиво это выглядело бы. К счастью, урядник, быстро пробежав по строчкам глазами, подал листок Герману и с видом поймавшего мышь кота разгладил усы. — Всё же Анна Никитична редкой сообразительности девушка, — произнёс он. — С большим удовольствием поговорю с ней, когда уважаемый Илья Фёдорович дозволит. И наспех прочитавший записку Герман не мог с этим не согласиться. — Это что же выходит? — спросил он, поднимая взгляд от чернильных строчек. — И у Марии Петровны был мотив? — Мотив? — Васильковский не сумел сохранить мину равнодушия. — Подлить отраву? Что вы такое говорите? — Прочтите, — Урядник знаком попросил Германа отдать записку. — А после прибавьте к этому, что сегодня графин с лимонадом на кухне просила только падчерица Никиты Гавриловича. — Но тогда получается, — медленно начал Герман, — что она возвела напраслину на мать? И как бы он ни хотел, спрятать брезгливые интонации у него не вышло. — Пока похоже на то, — согласился Полищук. — Постойте! — Закончивший чтение Васильковский уставился на них, словно получив откровение. — Мария Петровна сегодня самовольно заходила к больной! Вот как раз, когда прислужница бегала к вам передать просьбу о разговоре. Я поднялся к Анне Никитичне в комнату и застал там Марию. — Так-так. — Урядник с предвкушением хрустнул пальцами. — Илья Фёдорович, будете вы за или против,