Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

Он смотрит на меня как на сумасшедшую, а затем разражается смехом. Он смеется и смеется, все громче и громче, пока мне не становится страшно, что нас кто-нибудь услышит. Я падаю на колени перед решеткой. Эффект неожиданности срабатывает, заставляя Бобби замолчать.

— Слушай, я знаю, это звучит безумно, — шепчу я, хватаясь за прутья прямо под его руками. Мы слегка соприкасаемся, но мне удается не отпустить их, хотя все внутри кричит о том, чтобы я отпрянула. — Мне нужно уложиться в пару минут, пока он меня здесь не нашел.

Его глаза бегают по сторонам, будто он ожидает, что Прист материализуется из теней. Я делаю глубокий вдох, превозмогая вонь, и хватаю его за руки, чтобы заставить сосредоточиться. Его взгляд приковывается ко мне — он явно не верит, что я только что коснулась его по собственной воле.

— Не бойся, его здесь нет. Белль — я уверена, ты ее помнишь, да? Помнишь Белль? Ты очень хотел, чтобы я с ней дружила, потому что она дочь Ордена и все такое, верно? — Когда он кивает, я лезу во внутренний карман безразмерной куртки, которая на мне надета, и достаю телефон-рацию размером с кирпич — самое надежное аналоговое устройство, которое смогла достать Белль. Преимущества статуса дочери Ордена.

— Она следит за Пристом, — продолжаю я. — Если она потеряет его из виду или он направится к нам, она даст знать. — Я смотрю на узкий прямоугольный темно-зеленый экран. — Он вибрирует достаточно сильно, так что мы точно услышим, но он не зазвонит, так что звук никого не привлечет.

— Я впечатлен, — говорит Бобби тем самым голосом, от которого раньше у меня бежали бы мурашки, но теперь этого нет. У меня есть задача, и мне нужна ясная голова. — Но у него могут быть другие люди...

Я качаю головой. Мне нужно развеять его опасения, чтобы мы могли закончить.

— Нет. В отличие от «Парады», это место я знаю вдоль и поперек. Я знаю, где стоят его люди, и сейчас они отвлечены. — Обычно Прист выставил бы куда более серьезную охрану вокруг такого пленника, как Бобби, но это поместье полностью под его контролем. У него повсюду камеры и дроны, лазеры и электронные шпионы, но я выучила большинство их схем. Я могу передвигаться скрытно, если захочу, пусть и на ограниченное время.

— Но они не будут отвлечены долго, так что слушай. — Я кладу телефон-кирпич на пол и снова хватаюсь за решетку, глядя Бобби прямо в лицо. — Мне нужно, чтобы ты достал мне поддельное удостоверение личности, и быстро. Мы можем использовать этот телефон, чтобы ты сделал все нужные звонки. Белль заберет его для меня. — Я излагаю детали, чтобы показать, что у нас есть четкий план. Когда логистикой занимается дочь Ордена — это самое близкое к «безопасной операции», что только можно получить. Если у кого и есть шанс обойти бдительное око Приста, так это у кого-то вроде нее.

Но Бобби прищуривается, его восковые, сморщенные пальцы крепко вцепляются в прутья. Боже, как он изменился всего за несколько недель. Я не могу представить, через что Прист заставил его пройти, чтобы довести до такой степени физической деградации.

— Он узнает, что ты задумала, Хейли. — В его тоне звучит предостережение, прутья впиваются в кожу на его лбу. — Если ты думаешь, что смогла его обхитрить, то, скорее всего, только потому, что он сам этого захотел.

— Нет, не в этот раз. При такой охране вокруг я никак не смогу сбежать, и это все, что его волнует. Он не отслеживает каждый мой шаг внутри дома или на территории. — Хотя я часто чувствовала, как он наблюдает за мной, но, возможно, это были лишь плоды моего воображения.

Бобби фыркает.

— Ты думаешь, что так хорошо его знаешь. Кошечка, ты еще даже поверхность не поскребла. — Он пытливо склоняет голову. — Ты никогда не задумывалась, почему он выставил так мало охраны между тобой и мной? Всего несколько человек? Он знал, что рано или поздно ты захочешь меня навестить. И он ведь запретил тебе это делать, не так ли?

— Нет, — спокойно отвечаю я. — Вообще-то, не запрещал, по крайней мере, прямо. Вероятно, потому что он хотел, чтобы я спустилась сюда и увидела тебя в таком виде. Он намеренно хотел, чтобы я посмотрела на то, что он с тобой сделал.

Лицо Бобби обмякает, будто до него тоже только сейчас начало доходить.

— И он хотел, чтобы ты знала: это сделал именно он. За решеткой я не могу быть для тебя угрозой. Только развлечением.

— Что меня удивляет, — говорю я, пользуясь моментом, — так это то, что он не побоялся, что ты можешь мне о нем рассказать, если представится случай. Ну, ты понимаешь... ту часть про «будет только хуже»?

Хриплый смех вырывается из груди Бобби.

— Он знает, что я не заговорю. Думаю, это одна из тех вещей, которые его забавляют. Он убьет меня, так что я буду держать рот на замке в любом случае. Ты могла бы махать свободой у меня перед носом, как костью перед голодным псом, и я все равно бы, сука, не заговорил.

И все же я давлю.

— Разве это могло бы быть намного хуже того, что он уже с тобой сотворил?

— Ты даже вообразить не можешь. То, что ты видишь здесь — ничто. Капля в море. Он может сделать гораздо хуже. У него на это фантазии хватает, и ему это, блядь, нравится.

Волоски у меня на теле встают дыбом, потому что в его пустом, зловещем голосе звучит правда, и это меня ужасает.

Он наклоняет голову в сторону, всматриваясь мне за спину в коридор, а затем придвигается ближе.

— Допустим, я заинтересован, — шепчет он. — В конце концов, если подумать, ты права. Я имею в виду, он определенно может сделать хуже, но я покончу с собой раньше, чем это случится. Сейчас я в его власти, он может пытать меня самыми извращенными способами. Он измотает меня, а потом будет смотреть, как я умираю долгой и мучительной смертью. Если я выберусь отсюда, он начнет на меня охоту, но так у меня хотя бы появится шанс.

Я чувствую, как мое лицо светлеет, но когда я открываю рот, чтобы поблагодарить его, он меня обрывает.

— Но сначала расскажи, как ты собираешься