Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

начали защищать « бедного и несчастного » Роуза! Чтобы я не выдержал все это и свалил из группы! — Даниэль громко ухмыляется. — Да подавитесь вы, мудаки! Мне не нужна ваша чертова группа! Я с удовольствием уйду из нее! Не очень-то и хотелось петь и играть с какими-то бездарными дебилами.

— Знаешь, а мы и не желаем работать с таким ублюдком, как ты, — грубо, уверенно говорит Терренс. — ВАЛИ ИЗ НАШЕЙ ГРУППЫ! На твое место много желающих найдется! Никто не будет горевать из-за твоего ухода! Всем будет даже ЛУЧШЕ!

— ДА ПОЖАЛУЙСТА! — вскрикивает Даниэль, резко махая руками. — ПОШЛИ ВЫ ВСЕ В ЗАДНИЦУ! МНЕ НУЖНЫ НИ ВЫ, НИ ВАША ПОГАНАЯ ГРУППА! КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ СТАНЕТ ИЗВЕСТНОЙ!

— Это мы еще посмотрим! — сухо восклицает Эдвард. — Посмотрим, что с тобой случится, когда ты все вспомнишь. Правда когда ты захочешь припереться к нам просить прощения, мы сомневаемся, что захотим слушать тебя. Наше доверие к тебе потеряно . Мы не хотим иметь с тобой ничего общего.

— Да пошел ты на хер, сопляк!

— Лучше держи свою пасть на замке, — сквозь зубы цедит Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе ты сильно пожалеешь.

— Что, МакКлайфы, не охота вспоминать свои прошлые грешки, о которых мне хорошо известно? Бланка рассказала, каких делишек вы натворили! Правда вы забыли об этом и сейчас строите из себя святых.

— Нам что, укоротить твой длинный язык? — сквозь зубы цедит Эдвард. — А то болтаешь слишком много!

— Ты можешь сразу убить меня, — ехидно ухмыляется Даниэль. — Ведь для тебя это просто простого. Ты же однажды уже грохнул какого-то мужика и чуть не угодил в тюрьму. Но избежал наказания лишь благодаря денежкам своего братца.

— Заткнись, Перкинс, — приходит в бешенство Эдвард. — ЗАТКНИСЬ! А ИНАЧЕ Я ТОЖЕ ВРЕЖУ ТЕБЕ!

— М-м-м… Занервничал… Значит, правду Бланка сказала. Ты грохнул мужика, но сумел избежать тюремного срока. Хотя ты все равно остался преступником! Ты – убийца !

— Пусть твоя Бланка получше поизучает всю эту историю в открытых источниках. Уверен, вы оба очень удивитесь, если узнайте обо всем побольше.

— Что, опять начнешь давить на жалость и говорить, что никого не убивал? Начнешь рассказывать свою типа трогательную историю о том, как тебя до полусмерти отдубасили в камере, пока твой братишка не внес за тебя залог и не поднял на уши всех своих знакомых, чтобы спасти убийцу ?

— Я не буду ничего говорить, — сухо говорит Эдвард.

— И не надо! Я и так все знаю! Хотя по тебе и не скажешь, что ты безжалостно грохнул человека. — Даниэль надменно осматривает Эдварда с головы до ног. — Сопливый бесполезный щенок с ангельским личиком. Только за это тебя все и любят. Глядя на твою смазливую рожу, никто не вспоминает, что ты едва не сел за решетку за убийство.

— Не выводи меня из себя, Перкинс. Я – человек сдержанный , но если меня разозлить, то уже ничто меня не остановит от желания врезать всяким безмозглым козлам вроде тебя.

— А смелости-то хватит? — Даниэль грубо отталкивает Эдварда от себя, пока тот с презрением смотрит на него. — А, Терренс? Как? Врежешь мне? Или ты еще более трусливый, чем белобрысый, который все-таки показал коготочки?

— А ты так и хочешь, чтобы мы набили тебе морду. — Эдвард крепко сжимает руки в кулаки, неотрывно смотря на него как хищное животное, что готово наброситься на свое жертву. — Хочешь валяться на земле и орать от боли!

— Мы еще посмотрим, кто будет валяться.

— Силенок-то хватит? Ты никогда не мог похвастаться прекрасной формой и всегда был слабее нас физически!

— Хочешь проверить? — Даниэль снова со всей силы толкает Эдварда. — ДАВАЙ, ТРУС, ВПЕРЕД! БЕЙ МЕНЯ! БЕЙ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ОТГРЕСТИ ПРОБЛЕМ!

— Сам нападай! — грубо, со злостью во взгляде бросает Эдвард. — Раз ты строишь из себя крутого, то докажи это! Или сам трусишь? Боишься, что мы тебя быстро на лопатки уложим?

— Давай, щеночек, грохни меня! Ты же уже делал это однажды! Так что для тебя это будет очень легко. И никто тебя не посадит, ибо твой братец снова прикроет твою задницу.

— А ты уверен, что кто-то прикроет твою, если кто-то сдохнет по твоей вине? Думаешь, что твоя ненаглядная Бланка побежит спасать тебя? — Эдвард презренно ухмыляется. — Ха! Да уборщице из больницы пришлось бы года два-три работать без перерыва, чтобы заработать достаточно денег для залога. И то я бы поспорил. Так что твоя участь ясна – ты сдохнешь в тюремной камере. А когда все вспомнишь и поймешь, что натворил, то захочешь повеситься от стыда. И знаешь… Так тебе и надо! Натворил делов – вот и страдай!

Даниэль предпринимает попытку дать Эдварду пощечину, но тот перехватывает его руку и сам наносит тому сильную пощечину. В ответ на это Перкинс толкает МакКлайфа-младшего так, что тот едва не падает на спину, но все-таки сохраняет равновесие и наносит еще одну пощечину по другой щеке. Даниэль снова толкает парня, нападает на него с кулаками, схватив его за волосы и больно оттянув их, и успевает нанести сильный удар в челюсть до того, как Терренс и Питер вместе отталкивают озверевшего Перкинса на некоторое расстояние.

— УСПОКОЙСЯ, БЛЯТЬ, ДЕБИЛ! — во весь голос вскрикивает Терренс и со всей силы залупляет Даниэлю пощечину. — СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ ЧТО ЛИ! РЕШИЛ СО ВСЕМИ НАМИ ПОДРАТЬСЯ?

— Ты не контролируешь себя! — громко заявляет Питер. — Хватит! Остановись!

— Да угомонись ты уже, сукин сын! — Терренс прилагает еще больше усилий, чтобы удержать взбешенного Даниэля, который пытается вырваться из его хватки. — ХВАТИТ РАСПУСКАТЬ РУКИ!

— Ха, я еще про тебя ничего не говорил! — ехидно усмехается Даниэль. — О твоих проблемах с психикой! Все прекрасно знают, что ты больной! И мнишь себя едва ли Богом, которому все обязаны поклоняться!

— О, да я смотрю, твоя Бланка вывернула все наизнанку!

— Ты прекрасно знаешь, что это правда, Эдвард! — Даниэль резко вырывается из хватки Терренса