Обнаженная для генерала - Татьяна Озерова

class="p1">Резкими нетерпеливыми движениями он сбросил плащ на соседнее кресло, расстегнул верхние петлички мундира. Медленно, с неторопливой грацией матёрого голодного хищника, пересёк комнату.

От его приближения внизу живота растекалось тягучее томное тепло. Какой же он высокий и мощный… нестерпимо притягательный. До головокружения красивый, пугающе мужественный и опасный.

Рэналф подошёл ко мне, и встал позади моего кресла. Его руки легли на мои плечи, а затем скользнули вниз, обвивая меня и заключая в тёплые, стальные объятия.

Его голова оказалась рядом с моей щекой, и он посмотрел на разложенные передо мной бумаги.

— И что же непонятного моей умной жене? — его губы коснулись моего виска, заставляя моё дыхание сбиваться.

— Здесь... — я ткнула пальцем в колонку цифр, пытаясь сосредоточиться, в то время как его губы принялись исследовать мою скулу и висок. — Расходы на содержание... кажется, завышены... Ох...

— Кажется? — он провёл кончиком языка по чувствительному месту рядом с ухом, заставляя меня стиснуть руки в кулаки.

— Да... Но... но нужно свериться с урожайностью... — я пыталась говорить, но его руки уже скользнули с моих плеч на грудь, сжимая её через бархат, а губы опустились на шею, оставляя горячий, влажный след.

— Почему не шитьём занимаешься? Или вышивкой? — с усмешкой произнёс он, слегка прикусывая мою шею. — Как все благородные дамы?

— Мне... — мысли спутались, когда его пальцы начали умело дразнить мои вмиг затвердевшие соски сквозь ткань. — Мне важно чувствовать себя нужной. Полезной. Меня учили... и это интересно. Только с наследством... очень сложно разобраться одной.

Рэналф ловко ослабил шнуровку и спустил платье с плеч. Принялся осыпать лёгкими дразнящими поцелуями мои плечи, спускаясь к ключицам, в то время как его руки безраздельно властвовали на моей груди.

— Полезной, говоришь… Понял, — выдохнул он мне в кожу, его дыхание уже было горячим и прерывистым. — Раз тебе так нужно занимать свой ум, а не руки... Я найду тебе наставницу. Поможет разобраться.

Мои слова благодарности утонули под его губами, когда он властным жестом повернул моё лицо к себе.

Я застонала, открываясь глубокому, требовательному поцелую, а его ладони спустились на мои бёдра, дразняще лаская их, и поднялись по животу, снова сминая грудь.

— Потому что твои руки... — он оторвался, чтобы прошептать это в мои губы, —...я знаю, чем занять.

С этими словами он взял мою руку и прижал мою ладонь к своему паху. Мои глаза широко распахнулись, а щёки покраснели сильнее, ощутив всю величину и твёрдость его возбуждения.

— Совсем невинная ты ещё у меня, — хищно усмехнулся он. — Я это постепенно исправлю.

Рэналф резко развернул моё кресло, заставив меня оказаться к нему лицом. Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки обхватили мою талию.

Он легко поднял меня и усадил на край стола, и резко сдвинул все бумаги в сторону.

— Рэналф! Стол... — попыталась я возразить, но его губы грубо захватили мои, заглушая протест.

Его поцелуй стал ещё более властным, лишающим воли. Одной рукой он продолжал держать меня за талию, а другой принялся поднимать мою юбку, обнажая бёдра.

— Так нельзя... — вырвался у меня прерывистый шёпот, когда его пальцы коснулись голой кожи выше чулок. — Здесь... в кабинете...

— Этот кабинет в моём доме, — отмёл он мои протесты, целуя шею и поднимая мою юбку до пояса. — Ты моя жена. Нам всё можно.

Его пальцы скользнули выше, к самому интимному месту, и я ахнула, чувствуя, как всё тело вспыхивает от стыда и желания одновременно.

— Как же ты хочешь этого, — прошептал он, и в его голосе прозвучало дикое удовольствие. — Не меньше, чем я. Мы сделаем это здесь Нея. Прямо в кабинете. Сейчас. Именно за рабочим столом.

Его пальцы впились в мои бёдра, грубо раздвигая их шире, и он сразу же, легко и стремительно, порвал нижнее бельё, отбросив его в сторону.

Я зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается жар, а внизу живота завязывается тугой, влажный узел желания.

Стыд и возбуждение боролись во мне, но его твёрдая рука на моей талии и властные прикосновения не оставляли выбора.

Пальцы его уверенно скользнули между половых губ, безошибочно находя самые чувствительные точки, и я громко застонала, запрокидывая голову.

— Уже мокрая для меня. Так сладко стонешь, — его голос был хриплым, он наблюдал за мной, за тем, как мое лицо искажается наслаждением. — И краснеешь. Смущаешься и хочешь. Мне нравится это видеть.

Он держал меня за талию, не давая ни малейшей возможности высвободиться, а его искусные пальцы в это время продолжали свои опытные, развратные ласки.

— Рэналф... я... — я пыталась что-то сказать, возразить, но захлёбывалась ощущениями и стонами.

— Просто чувствуй, — приказал он, ускоряя движения.

Я могла только смотреть на его лицо, искажённое страстью, и чувствовать, как моё тело плавится под его руками. Его слова, низкие, хриплые, лишали последних остатков воли.

— Твой аромат, твой вкус, — хрипло говорил он, — ты очень чувствительна, Нея. Красавица моя.

То, что он говорил, обжигало сильнее, чем прикосновения. Он продолжал держать меня крепко, ускоряя такие сладостные, и развратные движения опытных пальцев. Мир сузился до этого стола, до его тяжёлого дыхания и до нарастающего внутри меня тягучего напряжения.

Я уже не могла думать о кабинете, о бумагах, о чём бы то ни было, кроме его рук, его губ и этого нестерпимого, влажного огня, что он так умело разжигал во мне.

Потеряв себя, я выгнулась, схватившись за него, запрокинула голову и протяжно застонала, подаваясь бёдрами ему навстречу.

— Бездна, Нея! — прорычал он.

Он поднял меня выше, на самый край стола, стремительно расстегнулся, и прежде чем я успела опомниться, его твёрдый, горячий член упёрся в моё лоно.

Один мощный, резкий толчок — и он вошёл в меня до самого предела, заставив стол с грохотом сдвинуться с места. Тяжёлые фолианты с глухим стуком упали на ковёр.

Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи. Больно не было — лишь шокирующая, всепоглощающая наполненность и нестерпимое, запретное удовольствие от его грубой силы.

— Нея, малышка... — вырвалось у него, и он замер, вглядываясь в моё лицо. — Тебе же не больно.

Я замотала головой, обнимая его за плечи.

— Всё хорошо, Рэналф… — выдохнула я. — Мне хорошо… с тобой.

Я встретила его горящий, тёмный взгляд. Он медленно, почти до конца, вышел из меня, заставляя меня стонать от пустоты, и так же медленно, неумолимо погрузился снова.

Потом ещё. И ещё.

Рэналф ускорял ритм, и стол шатался, в такт его усиливающимся толчкам. Каждое его погружение заставляло меня стонать всё громче и протяжнее.

Новая вспышка моего наслаждения оказалась слишком яркой.