Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

а он был достаточно молод, чтобы знать все последние новости моды. Он заставил её почувствовать себя живой и озорной. После ужинов они часто гуляли по улицам Манхеттена, обнимаясь с Севаном за плечи, как любовники. Как юные любовники.

Она не упускала из виду его ласковые взгляды на других женщин. Иногда он поворачивал голову, чтобы поймать особенно очаровательную удаляющуюся фигурку. Он замечал её внимание и всегда делал комплименты.

— Она ничем не лучше тебя, детка. Просто ничтожество. — Он провёл губами по её лбу.

Она знала, что так он отметил её как свою. Он водил её на мероприятие за мероприятием, выставлял напоказ. Её отец обратил на это внимание и сделал предупреждение. Брат проигнорировал её.

Но с Севаном её сердце забилось сильнее. В своей постели он доставлял ей больше удовольствия, чем она могла себе представить. Сама мысль об оргазмах, которыми он одарил её своими руками, отвлекала. Он полностью перекрыл дорогу прежним любовникам в её жизни, тем, кто не знал, как устроено её тело. А он знал. Как много ей было нужно, насколько глубокими должны были быть комплименты, грязные разговоры — всё в нем работало на неё. Её любовь теперь настолько смешалась с похотью, что она знала, что никогда не сможет разлучить их.

Шли месяцы, они стали ближе, и Севан начал разговаривать с ней — как будто она понимала вещи, как если бы она была равной — так, как её отец и Примо редко когда-либо делали. Она узнала, что бизнес Севана заключается в импорте фармацевтических препаратов, как он любил это называть. Он всегда был таким обходительным и вежливым. Но он не мог не похвастаться, объясняя, как за эти годы он разработал сложную систему фильтрации своей продукции в Нью-Йорке без создания там крупной базы. Покипси был жемчужиной его маршрута, потому что он был идеально расположен: достаточно далеко от города, чтобы оставаться в тени, но при этом связан с ним любым транспортным сообщением, которое захочется.

— И, — любил говорить он, — там достаточно подонков, чтобы копы были заняты другими делами.

Когда они стали ближе, Мери Эллен призналась Севану, единственному, кто, казалось, вообще её понимал. Она рассказала ему о своих самых сокровенных опасениях по поводу того, что её отец оставляет её вне бизнеса, и как он иногда отдавал предпочтение Примо, хотя у него вообще не было ума к таким делам. Севан всегда сочувствовал, всегда подбадривал. Он заставил её осознать доверие к ней отца — то, как он позволял ей представляться клиентам. Севан убеждал её развиваться в этом направлении, чаще присутствовать в офисе и требовать участия в деловых встречах её отца.

Но даже когда он её успокаивал, были признаки: пропущенные свидания, необъяснимые отсутствия. Она знала, что ей следует предпринять какие-то шаги в отношении Севана, способы защитить себя. Но всякий раз, когда она затрагивала эту тему, он растапливал её своими восхитительными губами и сильными руками. И всё же она отказалась ему признаться в том, как сильно любит его. И он никогда не произносил ничего, кроме одинаковых для всех комплиментов.

В тот день, когда у папы случился инсульт, Мери Эллен почувствовала, что и у неё тоже случился инсульт. Но в больнице, сразу после страшной новости, появился Севан. Он успокаивающе погладил её по пояснице и задавал вопросы, которые у неё не хватило предусмотрительности задать. Он принёс ей воды. Действия её любовника. Но в то время они едва отразились в её сознании.

Её забота об отце касалась не только его здоровья. Его империя была огромным, возвышающимся кошмаром, и она не могла себе представить, что произойдёт, если… Не то чтобы папа не выздоравливал — конечно, он выздоровеет — но необходимо было предпринять решительные действия. Именно тогда Севан посеял семя: она должна воспользоваться этой возможностью, чтобы внести некоторые коррективы, чтобы её больше нельзя было исключить из бизнеса. В противном случае Примо вступит во владение — возможно, раньше, чем позже — и она навсегда отрежется от него. Примо не собирался с ней делиться, давать ей право голоса в чём-либо. Он всегда ненавидел её.

Воодушевлённый Севаном, разум Мери Эллен начал меняться. Помимо того, что она будет держать компанию в узде, её демонстрация силы наверняка произведёт впечатление на Рудольфо, когда он достаточно оправится, чтобы понять её доводы. И в любом случае у него не будет выбора. Если бы у неё был доступ к деньгам, с этого момента ей пришлось бы участвовать в принятии решений. Итак, под руководством Севана ей удалось перевести несколько сумм денег на новые счета.

Когда последняя сделка была подтверждена и Мери Эллен заверила Севана, что больше не сможет получить доступ к состоянию своего отца, её возлюбленный перестал приходить, перестал проведать её и её отца. Она неделю отказывалась даже думать о том, что Севан её предал. Но когда она наконец позвонила в банк, чтобы проверить счета, на всех них было одно и то же ужасное число, что и баланс: ноль. Ничего. Он забрал всё до последнего цента.

Было очень больно осознавать, что её доверие было разграблено, как и деньги её отца, но становилось ещё хуже. Гораздо хуже. Когда Севан наконец связался с ней, вместо извинений у него с губ потекли требования шантажа. Он хотел, чтобы она делала всё, что он скажет, давала ему всё, что он хотел, или, как только Рудольфо выздоровеет, он скажет ему, что она пыталась напасть на компанию, пока он был в критическом состоянии. И документы подтвердят его историю. Хуже того, Примо был бы вне себя, прихорашиваясь и злорадствуя по поводу её опала.

Но в этот момент что-то внутри неё изменилось, и Мери Эллен поняла, что никогда не уступит угрозам Севана. Она плакала, конечно, ревела, но её слезы упали на слова, которые она написала: генеральный план, как разрушить бизнес Севана и вернуть деньги её отца. И она сделает всё, до того, как Рудольфо вернётся к работе.

Она на мгновение отступила назад, из потока воды над головой, и заставила свою руку разжать мёртвую хватку на ручке душа.

В последующие дни она была занята, просматриванием списков папиных контактов и используя всё своё обаяние и навыки для достижения своих целей. И сегодняшний вечер должен был пройти идеально, прошёл бы идеально, но Севан всё испортил. Она узнала два трупа в вентиляционном отверстии ванной комнаты. Телохранители Севана столько раз во время романа стояли перед будуаром, как две горгульи, что