Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

— Мой малыш часто ворочается у неё в животе, — сказала Гелия. — И я уже хочу его увидеть.

— Ещё рановато, — проворчал Лорик с нежностью в голосе.

— А наши с Задирой совсем с ума сошли, — сообщила Стейси, когда Гелия и Лорик пропали — унеслись к своей беременной хозяйке. — Ты видела, что они сотворили в доме Тысячи Лиц после закрытия?

— Нннет, — сказала Лючия, ожидая чего угодно.

Хозяева Задиры и Стейси были такими импульсивными, что и лестницу могли разбомбить. Или, чего доброго, разлили бы краску по всему этажу!

— Они ушли перед самым закрытием. И всё ахали, какое чудо, какое чудо… Там все стены разморозились и покрылись цветущими узорами, вот что, — сказал Задира. — Видно, твоя идея всех подружить не так уж плоха. — И потолки. Хорошо хоть пол не расписан, а то ходить бы жалко было!

Лючия покосилась на стену, за которой мирно спали в объятиях друг друга Милори и Кармин. Вот прямо интересно стало, не разукрасились ли стены в спальне от их любви.

Да, это всё хорошо. Но пока что не так хорошо, как должно было стать. Люди лишались своих хранителей, и что-то страшное продолжало витать над целым городом. Праздновать было рано, ой как рано! Бентон расхаживал по Азури словно хозяин, отдавал какие-то гнусные приказы Ирике и Айзеку. В его плену было ещё несколько хранителей, и будут новые! А Айзек? Что, если он сдастся этой чёрной мерзлоте и станет негодяем почище этого «ангела»? Лючия едва не завыла от отчаяния, представив себе, что испытает Милори, став пропащей, и каково будет Кармину, когда он лишится Милори, и… и как она сама останется без Айзека. Без проницательного, ироничного взгляда его голубых глаз и снисходительных интонаций...

Но собравшиеся смотрели на Лючию с отчаянной надеждой. И она, подавив желание немножко повыть, сказала:

— Всё очень хорошо! Очень, очень хорошо! Мы на верном пути! Пусть каждый найдёт как можно больше хранителей и расскажет им о наших успехах.

Тут в беседу вклинилась кошка, подружка Стейси.

— Эта Розмари, — сказала она с толикой презрения к собачьему роду, — она ещё кое-что бормотала мне. Наверно, это может быть важным.

— Что именно? — тявкнул Задира. — Выкладывай, кошатина!

— Молчал бы уж… собачатина, — ткнула его мордочкой Стейси.

И Лючия с удивлением услышала в её голосе нежность.

— В общем, Розмари сказала ещё кое-что. Бентон разлучает хранителей с хозяевами, но это полбеды — он заставляет хранителей оставаться здесь. После общения с ним они не могут подняться в небеса. Те, кто сбежал, пробовали. У них не получается. Кто-то должен достучаться до небес, ребятки. Кому-то надо подняться туда и сообщить, что внизу неладно. Кажется, после общения с Бентоном и его шавкой Ирикой уже будет поздно об этом думать.

Настала тяжёлая тишина. Хранители обдумывали слова кошки. Лючия искала в себе остатки позитива и какие-нибудь дельные мысли. Но её опередил Павил:

— Если никто не претендует, я могу слетать, — сказал он застенчиво.

— Но тогда твой хозяин… — начал Задира.

— Извини, Задира, но мой хозяин так быстро пропащим не сделается, — сказал такс. — Я в нём уверен. Вообще люди, на самом деле, не так-то быстро портятся. Особенно если у них есть благодаря чему держаться. Мой вот будет держаться, конечно, за свои кисточки и краски. Вдохновение поможет ему. К тому же… я ведь скоро вернусь!

У Лючии в горле встал комок. И надо было как-то отговорить его, ведь это могло быть ошибкой, но у неё не хватало решимости.

Добрый, мягкий, славный Павил, всегда вежливый и такой стеснительный… И вдруг решился оставить хозяина. Сам!

Как Айзек, как Вилли. Если очень надо сделать что-то ради других людей и других хранителей, ради целого города… если очень надо — то настоящий хранитель не будет выть на луну, плакать и кататься по земле в отчаянии. Он пойдёт и сделает! Вот как надо! Вдохновившись примером Айзека, лиса Вилли и такса Павила, Лючия подняла хвост флажком и сказала:

— Хорошо. Иди и возвращайся. Мы будем ждать тебя, Павил. И приглядим за твоим хозяином!

— Да не стоит, он сам за собой присмотрит, — сказал такс и, коснувшись носом носика Лючии, исчез.

— На сегодня, думаю, достаточно, — фыркнула Стейси. — Нам, знаете ли, тоже надо отдыхать.

— Хорошо, хорошо, хорошо, всем отдыхать, — как можно веселее проговорила Лючия.

И хранители покинули кухню Кармина.

Оставив Лючию наедине с её тревожными мыслями.

И до самого утра она ходила по дому взад-вперёд. Только когда забрезжил рассвет, она устроилась в кресле возле кровати своих хозяев и задремала.

Стейси права: даже небесным силам иногда требуется отдых, прежде всего от дурных мыслей и предчувствий.

ГЛАВА 24. Не вполне невредимые

Утро оказалось неприветливым и сумрачным. Айзека разбудил от зыбкой дремоты тоскливый вой Ирики, которая сидела в углу почти опустевшей комнаты и причитала:

— Ой же, что будет, что будет…

— А что такое? — спросил пёс, сохраняя невозмутимый вид.

— Ледяная ограда протаяла, несколько хранителей удрало, — жалобно простонала Ирика.

— Ну, как я погляжу, удрали не все, — осуждающе сказал Айзек, разглядывая сбившихся в кучку хранителей, которые не решились на побег. — Да и ты почему-то по-прежнему здесь. Разве Берилл не достойна быть под твоей защитой?

— ОН ещё не отпускал меня, — сказала хранительница. — ОН не даст мне уйти.

— Ты вольна сбежать сама, тебя никто не удержит, если ты не захочешь, — сказал Айзек суховато.

Ему не нравилась эта пуделиха. Но он не рискнул делать слишком поспешные выводы. Мало ли чем Бентон её запугал или обнадёжил? Айзек слышал, как тот обещал Ирике, что та сможет вернуться к хозяйке.

— Страшно, — сказала Ирика. — Ты здесь второй день, ещё всего не видел. Я убегала от него дважды, но у всякого, кто хотя бы мельком видел Бентона, появляется с ним какая-то связь.

— И что?

— Он воздействует на людей через хранителей. Убивает их с нашей помощью. Что бы мы ни делали — а нашим людям грозит опустошение и смерть оттого, что мы с ними рядом. Нам уже никуда не деться от него, Айзек, а нашим людям — от нас. И на небо не подняться… чёрная мерзлота приковывает нас к земле. А без нас люди ещё имеют шанс пожить, хотя бы немного. Бентон обещал избавить нас с Берилл от этой связи, от этого проклятия…

— Вот прохвост! А ещё ангел называется, — ужаснулся Айзек. — Выходит, эти бедолаги, которые остались… они поступили правильнее, чем те, кто сбежал?

— Возможно, — прошептала