Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье

Я был слишком обескуражен вскрывшимися, как болезненные нарывы чувствами, чтобы продолжать давить на неё. Не сейчас. Не сегодня. Позже. Она всё равно будет моей. Я не отступлюсь. Девочка настроена на серьёзные отношения? Значит я ей их дам. Она будет со мной, а не с каким-то там другим мужчиной. Никаких других вокруг неё не будет. Никогда. Тем более после того, как я узнал о её невинности.

– Я верну твой подарок почтой. А теперь уходи.

Я скривился, как будто мне в глотку впихнули лимон без кожуры. Почтой вернёт она. Кто их примет обратно-то?

Вышел от неё в каком-то раздрае. Хотелось одновременно хохотать до припадка и убивать. Беспощадно. Поэтому я поехал прямиком к… верно, в университетскую общагу к Тоцкой. Мне нужна была папка с документами, чтобы засадить ублюдка Шайхулина на несколько блядских жизней. Конечно, я предпочёл бы придушить тварь собственными руками, но ведь посадят, как за человека, поэтому решил действовать другими способами. Но наверняка.

Время для визитов закончилось, номера Аллы у меня не было, но были деньги, как всегда решившие вопрос с моим пропуском к ней на этаж.

Девятиэтажное общежитие выглядело убого, как и Тоцкая в нашу последнюю встречу. Интересно, что с ней произошло? Неужели Шайхулин провернул свой номер и с ней? Это не моё дело. Не моё дело, но как же раздражало само существование конченного подонка, способного совершать такие поступки. Это не по-мужски. Низко. Отстойно. До тошноты. И ведь не урод внешне, мог бы получить любую девочку, если бы приложил немного усилий. Только усилия – это не про Шайхулина. А может быть его именно это и возбуждало? Когда они беспомощные, безжизненные… Так купил бы себе резиновую куклу и трахал её вдоль и поперёк. Мудак блядь!

Стук костяшек пальцев в старую деревянную дверь волнами эха разлился по длинному коридору. Тусклая лампа светила над соседской комнатой. Её света не хватало, чтобы видеть дальше двух дверей. Почти весь коридор был погружён в чернильно-чёрную темноту. И как здесь девчонки живут вообще? Им же наверняка страшно ходить по такому коридору. Комендантша пропустила меня почти без вопросов, за крайне скудную сумму. Так чего ей стоило пропустить кого-то вроде того же Шайхулина?

За дверью послышались тихие шаги. Кто-то прислонился к двери, заглядывая в глазок. Замок щёлкнул, зазвенела цепочка и дверь открылась. На пороге стояла Алла. Она была с головы до ног одета в какое-то голубое безобразие, в котором походила на плюшевого мишку. Что за…

– Дар? Чего так поздно?

– Ты пригласила. Забыла?

– Что ты несешь! – зашипела она, затравлено озираясь по сторонам, всматриваясь и даже вслушиваясь в тишину коридора и резко, за рукав куртки втащила меня внутрь своего обиталища. – Не смей произносить подобное вслух!

– А то что? – Не знаю, какого хрена я вообще решил поддразнить её, девчонка явно была напугана, поэтому я тут же поднял руки, будто сдаюсь. – Ладно. Понял. Что на тебе за херня надета? – Всё же не выдержал я. Это голубое недоразумение имело капюшон и висело на ней как будто она выпотрошила мягкую игрушку и нацепила на себя её шкурку. Забавно и так по-детски. Совсем не вязалось с образом, сложившимся в голове. В начале года Алла ведь была очень горячей. А вот это… совсем не в её стиле. Хотя, что я знал о ней?

– Сам ты херня, а кигуруми. В нём тепло. – Она посмотрела на меня, как на придурка, не знающего прописных истин. Кигуруми. Дурацкое название. – Ты нафига припёрся в такое время?

– За документами. Ты обещала.

– Завтра в универ принесу.

– Завтра меня там не будет.

– Стой тут. – Она закатила глаза и тяжело вздохнула. – Сейчас.

Тоцкая скрылась в комнате, прикрыв за собой дверь. А я оглядывался по сторонам. Чисто. Опрятно. Может быть даже уютно, но слишком тесно. Крохотный коридор метр на полтора. Кухня, не более трёх с половиной квадратов. Комнатушка, полагаю, такая же маленькая. Здесь вообще можно жить? Конура у собаки и та больше. Что за конченные условия у наших студентов? А ведь универ считается престижным, мать его местом. М-да.

– Держи. – Алла действительно принесла целую пухленькую папку. – Ознакомишься дома. А теперь пока. – Невежливо попрощалась она, подталкивая меня к выходу.

Открыл, полистал… Лучше бы я послушал Тоцкую и сделал это дома. Сжал зубы так сильно, что челюсти хрустнули. Вот ублюдок! Сколько девчонок он изнасиловал? Здесь информации даже не о десятке, а больше. Некоторых он еще и на видео снимал, чтобы шантажировать…

Пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это могло ждать Ташу. Я вовремя оказался рядом, но если бы нет, то… Я бы его убил. Выродок не заслуживал права, чтобы дышать. Папка затрещала в сжатых до побелевших костяшек пальцах. Мало я ему втащил тогда.

– Вали давай! – Тоцкая указала мне на дверь, недовольно сопя. В этом своём голубом недоразумении она совершенно не выглядела пугающей, скорее забавной. – И, Дар… – бросила она, когда я уже вышел в коридор.

Я обернулся и вопросительно приподнял одну бровь. Не хотелось рычать на ни в чем неповинную и без того напуганную девушку, потому рта я больше не открывал.

– Буду ждать хороших новостей.

Новостей она будет ждать. Хороших. По мне, единственной хорошей новостью была бы смерть придурка, но она имела в виду совершенно иное. Я кивнул, прощаясь, и пошёл к лифту.

Консьержка задремала. Теперь тут мог прошмыгнуть кто угодно. Никакой безопасности. Проходя, мимо специально топал громче, чем следовало. Старушка встрепенулась, посмотрела на меня чуть затуманенным взглядом и уставилась в работающий телевизор, клюя носом.

У матери вроде был контакт с деканатом. Надо бы поднять вопрос безопасности в женской общаге.

Я сделал всего один шаг за порог. Дверь за мной тихо закрылась. И тут, откуда-то сбоку, послышался ровный, безэмоциональный голос с лёгкой хрипотцой, который я тут же узнал:

– Я ведь предупреждал тебя не лезть к Тоцкой, Арондов.

Глава 27

Таша

– Егор! – бросилась к брату и вцепилась, как клещ. Обняла руками, чувствуя какой-то детский восторг. Его не было всего ничего, а