Омега для альф - Алисия Небесная

Маркус лениво откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок и наблюдая за мной с самодовольной ухмылкой.

— Пока ты тут играешь в угрозы, твоему брату и милой Клэри уже передали моё… тёплое приветствие, — сказал спокойно, словно обсуждал погоду. — Ты правда думал, что я не подготовлюсь?

Почувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Адреналин ударил в голову, мир сузился до одной мысли: Алекс и Клэри в опасности.

Не раздумывая, бросился на ближайшего из его людей. Удар — и он рухнул на пол, задыхаясь. Второй не успел вытащить пистолет, мой кулак встретил его челюсть с хрустом. Боль от ударов почти не чувствовалась, только ярость и желание прорваться наружу.

Маркус наблюдал за дракой, всё так же усмехаясь, словно знал, что финал уже решён. Встал со стула, вытирая кровь с губ, и произнёс с ленивой издёвкой:

— Торопись, Кристиан. Может, ты ещё успеешь проститься с ними.

Эти слова стали спусковым крючком. Я сбил с ног последнего охранника и метнулся к Маркусу, схватив его за ворот рубашки и притянув к себе.

— Если с ними что-то случится, я найду тебя. Где бы ты ни прятался. И это будет медленно, — прошипел сквозь стиснутые зубы.

Роулингс только рассмеялся, хрипло, с насмешкой:

— Ты слишком занят мной, чтобы спасти их.

С силой оттолкнул его, не тратя больше ни секунды. Выбежал из ангара, сердце билось в бешеном ритме. Телефон в руке. Набираю Алекса

Гудки. Раз… два… Ответа нет.

— Чёрт! — рыкнул, прыгая за руль машины и нажимая на газ до предела.

Мир вокруг превратился в размытые линии. Я должен успеть. Я должен.

Глава 39

Первая половина дня прошла тяжело. С самого утра внутри ощущалась тревога, словно воздух стал гуще, а звуки приглушённее. Ребёнок крутился, не давая мне покоя. Каждый толчок отзывался во мне не только физической усталостью, но и странным предчувствием. Не могла расслабиться, как будто инстинкты предупреждали о чём-то важном.

Алекс был молчалив. Его обычно дерзкий взгляд стал отрешённым, губы сжаты в тонкую линию. Он старался не показывать эмоций, но видела, как сжимались его пальцы, когда думал о Кристиане. Беспокойство буквально витало в воздухе, как невидимая пелена.

Тепло старого дома немного смягчало напряжение, но не полностью. Марта, заметила мою нервозность. Её взгляд был строгим, но заботливым.

— Хватит изводить себя, девочка, — сказала, аккуратно поправляя плед на диване. — Ребёнку вредны отрицательные эмоции.

Кивнула, пытаясь глубоко вдохнуть и сосредоточиться. Но тревога не отпускала. Ходила по дому, не находя себе места. Всё казалось пустым. Пульс подрагивал в висках, дыхание сбивалось от любого звука за окном.

— Он справится, — наконец сказала вслух, пытаясь убедить не только Алекса, но и себя. Мои пальцы машинально сжались на ткани пледа, который держала, как будто это могло хоть как-то удержать мою хрупкую стабильность.

Алекс не ответил сразу. Просто посмотрел на меня, взгляд был тяжёлым, полным тишины, которую не могли разрушить слова.

— Я знаю, — тихо ответил, но в голосе не было той уверенности, к которой привыкла.

Сэм, вошёл в комнату, усевшись в кресло у окна. Молча наблюдал за происходящим, взгляд был спокойным.

Но тревога только нарастала, как будто воздух стал гуще, а каждый вдох — тяжелее.

В дом вбежал один из дозорных, его дыхание было сбивчивым, а лицо — напряжённым.

— Чужаки! — выдохнул, переводя взгляд на Алекса. — Около шести волков. Пытаются проникнуть на территорию.

Слова эхом отозвались в голове. Сердце сжалось.

Сэм встал, его лицо оставалось спокойным, несмотря на новость.

— Иди, я пригляжу, — коротко сказал, смотря прямо на Алекса. В его голосе была та уверенность, которой так не хватало мне.

Алекс уже двинулся к двери, но я резко схватила его за рукав, сжала, как могла. Пальцы дрожали.

— Но… — голос сорвался, хриплый от сдерживаемых эмоций. Если он тоже уйдёт, я сойду с ума. Не выдержу этого молчания, этой неизвестности.

Алекс остановился, повернулся ко мне, его взгляд стал мягче, но внутри бушевала сталь.

— Клэри, — произнёс тихо, но твёрдо, — я вожак. От меня зависит, как стая отреагирует на чужаков.

Слова были простыми, но вес их придавил сильнее любой тревоги. Знала, что он прав. Но от этого не было легче. Медленно разжала пальцы, отпуская его рукав, чувствуя, как что-то внутри рвётся на части. Алекс сжал мою руку, коротким, тёплым движением, и наклонился ближе. — Я вернусь, — прошептал, его лоб на секунду коснулся моего. — Обещаю.

Вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком, который отозвался эхом в груди. Сэм остался, его молчаливое присутствие было как якорь, не давая утонуть в панике. Но страх всё равно точил изнутри.

Прижала руки к животу, чувствуя, как малыш внутри шевелится, словно тоже чувствует, что что-то идёт не так.

— Как вы умудряетесь быть таким спокойным? — спросила, не в силах больше сдерживать тревогу. Слова сорвались сами собой, как будто могла найти в них хоть каплю облегчения.

Сэм взглянул на меня. Его глаза были внимательными, не холодными, но тяжёлыми, полными того, что не могла понять — опыт, потеря, мудрость. Всё намешано в одном взгляде.

— Это их обязанность, — ответил спокойно, словно разговор касался чего-то обыденного. — Их с детства учат, что стая важнее даже собственных щенков.

Слова впились в сердце, оставив горький привкус. Как можно ставить кого-то выше своей семьи? Судорожно сжала пальцы на животе, чувствуя, как малыш шевелится, будто отзываясь на мою тревогу.

— Значит, я и наш малыш… просто часть уравнения? — выдохнула, чувствуя, как поднимается злость, смешанная с болью.

Сэм усмехнулся, покачал головой и медленно опустился в кресло, сложив руки на коленях.

— Нет, девочка. Вы — его сердце. — замолчал на секунду, потом добавил, глядя прямо в глаза: — Но вожак не может позволить сердцу управлять всем. Если он думает только о семье, стая погибнет. А если сохранит стаю — сохранит и свою семью.

Слова были как нож. Правильные, логичные, но от этого не менее болезненные. ОТвела взгляд в окно, где за стеклом темнел лес, скрывая и тревогу, и опасность.

— Значит, нам остаётся только ждать? — спросила, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

— Ждать — это тоже часть битвы, — тихо ответил. — Не самая лёгкая, но важная.

Замолчала, пытаясь вцепиться в эту мысль, как в спасательный круг. Но сердце сжималось от страха.

— Он обещал вернуться, — сказала,