Тридцать девятый день - Фариса Рахман

бы на пару минут. Но совесть давила, напоминая, что рядом люди, которым они сейчас принадлежат. Марина чувствовала, как эта мысль жжёт изнутри, а Саша понимал, что любое лишнее движение выдаст его желание слишком явно. Они продолжали улыбаться и танцевать, играя роли, которые от них ждали, но внутри обоих глодало чувство неправильности. Несправедливости. Потому что именно сейчас, среди чужих улыбок и музыки, они сильнее всего ощущали, как им нужны друг другу.

К концу вечера шум и смех начали спадать. Кто-то уже собирался домой, кто-то дремал в кресле, укрывшись пледом. Музыка звучала тише, больше для фона. Марина вместе с Даниэлем вышла в прихожую, он помог ей надеть пальто, и пока сам болтал с хозяином дома. Она стояла в стороне, поправляя воротник, когда рядом появился Саша, тоже в пальто, его девушка что-то весело рассказывала хозяйке, задержавшись у стола.

Они остались почти наедине, в узком коридоре, где гул вечеринки доносился уже приглушённо. Марина сделала вид, что застёгивает пуговицу, лишь бы не смотреть на него первой. Саша стоял рядом, близко, так что чувствовалось тепло его плеча.

— Ну и совпадение, — негромко сказал он по-русски, будто между делом, глядя вперёд.

Марина выдохнула, не удержав улыбки.

— Случайности, Саша, иногда слишком уж похожи на чью-то шутку.

Он чуть наклонил голову к ней, не меняя выражения лица.

— Дай мне номер, — тише, чем прежде. — Тот, который рабочий. Чтобы уж наверняка.

Она резко обернулась, будто слова ударили сильнее, чем стоило. Несколько секунд колебалась, разум кричал «нет», сердце толкало вперёд. Потом достала телефон, быстро набрала цифры на его экране и вернула.

— Только не исчезни снова, — шепнула, сама не понимая, зачем сказала это.

Он посмотрел на неё внимательно, сдержанно улыбнулся уголком губ и так же тихо ответил.

— Постараюсь.

Их окликнули, Даниэль уже стоял у двери, подзывая Марину. Она кивнула Саше, спрятала телефон в сумку и пошла к своему спутнику. А Саша задержался на секунду дольше, глядя ей вслед.

Такси проезжало вдоль вечерних улиц, огни города бежали в окне золотыми полосами. В салоне пахло дешёвым освежителем и чем-то сладким из коробки на приборной панели. Даниэль говорил без пауз, увлечённо пересказывая, как его друг собирается открыть новый бар.

— Представляешь, прямо в Сохо, с винтажной мебелью и винной картой, как в Европе. Я даже думаю вложиться, если он серьёзно к этому подойдёт.

Марина кивнула, улыбнулась вежливо, но мысли ускользали. Она видела не бар и не Сохо, а короткий миг в коридоре, когда Саша посмотрел прямо в глаза. Всего одно слово, но оно будто разбудило внутри что-то забытое.

Даниэль заметил её отстранённость.

— Ты слушаешь? — спросил он.

— Конечно, слушаю, — она чуть встрепенулась. — Просто устала, вечеринка была шумная.

Он не сводил взгляда.

— Устала… или задумалась?

Марина прикусила губу, не найдя сразу ответа.

— Когда мы танцевали, ты улыбалась, но я видел, что улыбка не мне. Глаза у тебя были… как будто ты думаешь о ком-то другом, — мягко, но настойчиво продолжил Даниэль.

Она нахмурилась.

— Ты преувеличиваешь. Мне просто было непривычно среди новых людей.

— Нет, Марина, я не придумываю, — его голос оставался спокойным, но жёсткость пробивалась сквозь каждое слово. — Я слишком хорошо знаю это выражение лица. Когда человек держит партнёра за руку, но мыслями где-то далеко.

Она повернулась к окну.

— Ты ревнуешь.

— Да, — не стал отрицать он. — И не вижу в этом ничего плохого. Я привык, что женщина, с которой я, смотрит только на меня. Это может прозвучать грубо, но я не умею делить.

Марина глубоко вздохнула.

— Никто ничего у тебя не отнимает, Даниэль.

— Тогда почему я чувствую обратное? — он слегка наклонился вперёд. — Я видел, как он на тебя смотрел. И как ты смутилась, когда рядом оказался он. Неужели я всё придумал?

Она замолчала, сжав пальцы на коленях. Даниэль не отпускал тему.

— Я не прошу тебя оправдываться. Просто хочу знать: мне стоит бороться за тебя или я уже проиграл тому, кто появился раньше?

— Никто не появился раньше, — резко отозвалась Марина, и в голосе прозвучала усталость. — У меня нет к нему никаких обязательств. И к тебе тоже.

Его глаза чуть прищурились.

— То есть всё так зыбко?

— Это значит, что я не вещь, чтобы мной обладать, — холодно сказала она. — Я сама решу, где и с кем мне быть.

Такси катилось дальше, и в замкнутом пространстве становилось душно не от воздуха, а от слов. Даниэль чуть подался вперёд, заглядывая ей в лицо сбоку.

— Знаешь, Марина… Я ведь не слепой. Когда он проходил мимо тебя, у тебя дыхание сбилось. Думаешь, я этого не заметил?

Она напряглась, прижала сумочку к себе.

— Даниэль, мы в такси. Давай не будем обсуждать это сейчас.

— А когда? — он усмехнулся, но глаза были жёсткие. — Ты же не собираешься сама заговорить. Скажи прямо: он был твоим мужчиной?

Марина резко обернулась к нему.

— Ты серьёзно?

— Я хочу знать. Ты спала с ним?

Водитель слегка кашлянул, будто нарочно напомнив, что он всё слышит. Марина вспыхнула до кончиков ушей, сжала пальцы так, что побелели костяшки.

— Это твои дела? — её голос дрогнул от сдерживаемой злости.

— Если я рядом с тобой, да, мои, — не отступал он. — Я хочу понимать, с кем делю женщину.

Она резко отвернулась к окну.

— Я не «женщина, которую делят». Ты перегибаешь.

Даниэль не сбавил тон.

— Может быть. Но мне нужны честные ответы. Когда он на тебя смотрел, ты ответила. Я видел.

Она выдохнула и прикрыла глаза.

— Это неприлично, Даниэль. Ты сейчас унижаешь и себя, и меня.

— Я лучше задам прямой вопрос, чем буду догадываться, — он говорил тихо, но каждое слово вонзалось, как игла. — Ты всё ещё думаешь о нём, когда мы вместе?

Марина резко повернулась.

— Хватит! — прошипела она. — Ты не имеешь права так спрашивать.

В такси повисла гробовая тишина. Только водитель, не выдержав, включил радио чуть громче, чтобы заглушить напряжение. Марина сидела, глядя в окно, чувствуя, как её горло сжимает злость и стыд. Даниэль молчал, но его рука всё ещё сжимала колено, словно пытаясь удержать её не только физически, но и внутренне. Такси остановилось у её дома. Марина быстро расплатилась, поблагодарила водителя и, выдавив из себя мягкое «доброй ночи» для Даниэля, вышла. Попыталась улыбнуться вежливо, почти механически, чтобы хоть немного сгладить их спор. Дверь захлопнулась, и уже через секунду за её спиной хлопнула вторая. Она резко обернулась. Даниэль стоял рядом, руки в карманах, взгляд напряжённый. Машина тут же уехала, оставив их вдвоём у подъезда.