Чай для господина Ли - Е. Лань

— Лекарь подтвердил отравление!

— Лекарь сказал «отравление». Но чем? Аконитом? — Ван Юй повернулся к залу. — Цензор Лю умер мгновенно. Аконит действует медленно, вызывая онемение и удушье в течение часа. Смерть наступила от спазма легких за секунды. Это не аконит.

Судья заерзал, Ван Юй бил фактами.

— И что вы предлагаете? — спросил судья.

— Я предлагаю эксперимент, — сказал Ван Юй. — Госпожа Вэй утверждает, что яд был не в чашке, а в воздухе. Что убийца использовал редкий токсин, который активируется только при смешивании с горячим чаем определенного сорта.

Матушка Чжао побледнела.

— Это бред! — взвизгнула она. — Это колдовство!

— Если это бред, вам нечего бояться, — спокойно парировал Ван Юй. — Господин судья, я прошу принести в зал ту самую курильницу, которая стояла в комнате во время приема, и остатки чая «Пурпурный Дракон».

Судья посмотрел на Матушку Чжао, потом на Ван Юя, за которым стояла мощь Гильдии. Отказать — значит признать предвзятость.

— Принести улики! — приказал он.

Через десять минут в зал внесли стол. На нем стояла опечатанная бронзовая курильница и чайник.

— Я требую снять с меня кандалы, — сказала я громко. — Чтобы провести опыт, мне нужны руки.

Судья кивнул, стражник неохотно снял железо с моих запястий, я растерла затекшую кожу.

— Мне нужна клетка с птицей или крысой, — попросила я.

— Принесите курицу с кухни! — крикнул кто-то из толпы.

Принесли клетку с рябой курицей, которая кудахтала, не подозревая о своей роли в истории юриспруденции.

Я подошла к столу.

— Смотрите внимательно, — обратилась я к залу. — Сейчас в курильнице остатки благовоний, я подожгу их.

Я взяла огниво, тонкая струйка дыма потянулась вверх, запах был сладким, приятным.

Курица в клетке, которую я поставила рядом с дымом, продолжала клевать зерно.

— Видите? — сказала я. — Дым безвреден, это просто сандал... с добавкой.

Матушка Чжао выдохнула, она думала, я провалилась.

— А теперь, — я взяла чайник. — Я налью «Пурпурный Дракон», он холодный, но его пары все еще активны.

Я налила чай в блюдце и поставила его в клетку к курице.

Птица клюнула жидкость, ничего.

Толпа начала смеяться.

«Она сумасшедшая!», «Ничего не происходит!»

— Подождите, — я подняла руку. — Реакция требует тепла.

Я взяла горячий уголь щипцами и бросила его в блюдце с чаем, жидкость зашипела, выбросив облачко пара.

Этот пар смешался с дымом от курильницы.

Образовался странный, розоватый туман, он окутал клетку.

Курица дернулась. Один раз, второй. Потом захлопала крыльями, открыла клюв в беззвучном крике и упала замертво.

В зале повисла гробовая тишина.

— Мгновенная смерть, — констатировал Ван Юй. — Спазм дыхательных путей. Точно так же умер Цензор.

Я повернулась к Матушке Чжао.

— Пыльца Лунной Мот, — сказала я громко. — Редкий реагент с южных болот. Сам по себе безвреден, но при соединении с парами чая, богатого энергией Ян, как «Пурпурный Дракон», он превращается в нейротоксин. Кто наполнил курильницу, матушка?

Чжао вскочила, её лицо перекосилось от страха и ярости.

— Ты сама это сделала! Ты ведьма! Ты наколдовала этот туман! Откуда мне знать как это произошло?!

— Верно, — кивнула я. — Вы просто исполнитель. Вам дали эту пыльцу и сказали: «Зажги, когда она начнет наливать чай». Вы даже не знали, как это работает, вас использовали.

— Ложь! У тебя нет доказательств, что это я!

— Доказательства есть! — раздался голос от входа.

В зал вошел Мо Тин, он был испачкан, одежда порвана, но он тащил за шкирку человека. Маленького, трясущегося человечка в грязном халате аптекаря.

— Этот человек — торговец с Черного Рынка, — объявил Мо Тин, бросая аптекаря к ногам судьи. — Говори, червь! Кому ты продал Пыльцу Лунной Мот три дня назад?

Аптекарь зарыдал, ползая по полу.

— Не убивайте! Я не знал, что это для убийства! Приходила женщина... служанка... она дала мне сто золотых! Сказала, это для госпожи, чтобы морить тараканов!

— Какая служанка? — спросил судья, наклоняясь вперед.

Аптекарь поднял дрожащую руку и указал... не на Матушку Чжао.

А на Чэнь Юй.

— Вон та! В розовом! Нет, не она сама... её служанка! Та, что стоит за ней!

Все головы повернулись к Чэнь Юй. "Невинный персик" побледнел так, что стал похож на мел. Её служанка, стоявшая в тени, попыталась сбежать, но стражники перекрыли выход.

— Это клевета! — взвизгнула Чэнь Юй. — Я дочь министра! Как вы смеете слушать этого грязного торговца?!

— А еще, — добавил Мо Тин, доставая из кармана ту самую бусину из розового кварца, которую мы нашли в саду после диверсии. — Мы нашли это на месте нападения на сад госпожи Вэй. Это часть вашей подвески, мисс Чэнь.

Пазл сложился.

Я посмотрела на Матушку Чжао. Она была в шоке, она-то думала, что действует сама, или с помощью какого-то тайного доброжелателя, который передал ей яд через подставных лиц. А оказалось, что её использовала девчонка, которую она хотела сделать невесткой.

Чэнь Юй использовала Матушку Чжао, чтобы убить меня и Цензора, уничтожить Клан Ли и расчистить путь для своего отца.

— Ты... — прошептала Матушка Чжао, глядя на Чэнь Юй. — Ты дала мне эту шкатулку с благовониями... Ты сказала, это «успокаивающий сбор для гармонии»... Ты сказала, это поможет Цензору расслабиться и принять наше прошение...

Чэнь Юй поняла, что тонет, и решила утащить всех с собой.

— Да! — крикнула она, и её красивое лицо исказилось в уродливой гримасе. — Да, это я! Потому что вы все — идиоты! Клан Ли должен был исчезнуть! Ваш чай устарел! Ваш глава — слабак, влюбленный в эту деревенщину! Мой отец должен контролировать Гильдию!

Она выхватила кинжал из рукава и бросилась... не на меня, на Ли Цзы Фана.

Мужчина был в кандалах, и не мог уклониться.

— Нет! — закричала я.

Время замедлилось, я видела блеск стали, видела расширенные глаза мужа.

Но Ван Юй оказался быстрее.

Он метнул свой веер, сложенный, как дубинку. Тяжелый костяной веер с металлическими вставками ударил Чэнь Юй по запястью.

Кинжал звякнул об пол.

В следующую секунду Мо Тин уже скрутил её, прижав лицом к камням.

— Взять её! — заорал судья, опомнившись. — И служанку! И старую ведьму Чжао тоже!

— Я не виновата! — выла Матушка Чжао, когда стражники тащили её прочь. — Меня обманули! Цзы Фан, сынок, скажи им! Я твоя мать!

Ли Цзы Фан стоял неподвижно. Стражники снимали с него кандалы. Он потер запястья и посмотрел на женщину, которая воспитала его, пусть и ненавидела.

— Ты мне не мать, — сказал он тихо, но в тишине зала это прозвучало как приговор. — Ты уничтожила