Обскур - Ирена Мадир

крепкие мускулы и натянутая на них тёплая гладкая кожа. Он вакан, значит, смуглый. Возможно, у его тела золотистый отлив и коричневатые соски, в которые вставлены штанги с острыми накрутками по краям…

Теперь мне хочется ударить по своей щеке, чтобы прийти в себя и напомнить, где и с кем я нахожусь. Но воображение упорно рисует передо мной образ высокого и сильного мужчины со зловеще красивым лицом. Он будто демон из старых историй с Древней родины, который призван искушать. Ворон – мой запретный плод, который хочется вкусить, несмотря на все предостережения.

– Ниже, Куколка, – подсказывает он.

Его голос вибрирует от напряжения, а собственное тело предательски откликается, и низ живота сводит сладким спазмом. Морок! Да что со мной не так? Может, у меня просто давно не было парня?

Пальцы проводят по точёному прессу и спускаются ниже, к пупку и к дорожке волос, ведущих вниз прямо к… Я резко отдёргиваю руку, когда натыкаюсь на что-то металлическое. Это что… Пирсинг? На члене?

– Что такое, Куколка?

Он приближается. Пальцы его ног упираются в мои, и я отступаю, пока спиной не натыкаюсь на кафельную стену душевой. Отодвигаться некуда, а чужое дыхание проходится по щеке.

– Ты не ответила, – бормочет Ворон.

А я судорожно хватаю ртом воздух, когда его пальцы выкручивают мой сосок. Это немного больно, но вместе с тем мучительно приятно.

– Всё… Всё в порядке, – мямлю я еле-еле.

– Тогда верни руку обратно… Или ты хочешь, чтобы я принёс свой нож?

Что б его! Моя ладонь ложится обратно и скользит вниз по его прессу. Медленно, потому что хочется отсрочить момент. Но вот пальцы натыкаются на нечто иное – горячее, твёрдое, усеянное крошечными металлическими бусинами пирсинга. Такое ощущение, будто я трогаю раскалённый механизм, скрытый кожей. Интерес вспыхивает вопреки всем доводам разума, и я чувствую, как тело Ворона вздрагивает под изучающими прикосновениями.

– Куколка… – стонет он мне в шею.

Каждое моё движение вызывает новый отклик: сдавленный вдох, тихое поскуливание или толчок бёдер навстречу.

Неужели я заставляю Ворона терять контроль?

Эта догадка вызывает во мне шквал эмоций и вынуждает усилить ласки, чтобы посмотреть, где находится граница дозволенного. А звуки, которые он издаёт, обволакивают словно патока и пробуждают жажду большего.

Не каждый день в твоих руках стонет лесное чудовище, а?

Касаться Ворона сейчас, как гладить дикого зверя, который притворяется смирным, зная: один неверный жест – и ты погибнешь от его когтей, захлебнувшись кровью. Но этот риск опьяняет, затягивает в воронку безумств, давая ощущение собственного всевластия, если даже кто-то настолько опасный позволяет трогать себя так.

Мне становится сладко-тошно от происходящего. Я будто не просто иду на поводу у извращённых развлечений Ворона, но уже сама подыгрываю…

– Теперь я хочу, чтобы ты показала мне, как трогаешь себя. Сделай это сейчас же! – требует он. Тон жёсткий и грубый, он словно стальная проволока, затягивающаяся на моей шее.

Я подчиняюсь, одновременно ненавидя и обожая жар возбуждения, охвативший тело. Мне приходится закусить губу, несмотря ни на что, лишь бы сдержать стон облегчения, рвущийся наружу, когда пальцы находят чувствительную точку. Я знаю, что Ворон следит за представлением, кожей чувствую взгляд его карминовых глаз, и это подстёгивает меня лишь сильнее.

Фантазия подливает масло в огонь, предлагая образ того, что было бы, если бы эти движения повторял язык Ворона. Как бы ощущался его пирсинг?

Ох, нет, я не должна представлять такое!

Но я это делаю и продолжаю получать удовольствие от прикосновений к себе, пока он стоит прямо передо мной, упираясь ладонью в стену рядом, и смотрит.

– Ну же, будь хорошей Куколкой, я хочу увидеть, как ты кончишь.

– Я не… ты не добьёшься… – выдавливаю я, замедляясь.

Однако его ладонь мгновенно накрывает мою, надавливая сильнее и двигаясь резче. Мне едва удаётся сдерживать рыдания от силы блаженства, которое приносит грёбаный убийца!

Я определённо ошиблась – он добьётся.

И мне это нравится.

Рот распахивается, и из него едва не вылетает протяжный громкий стон – доказательство того, что я поглощена процессом настолько, что забыла об обязанности быть тихой. Однако сам Ворон приходит на помощь, затыкая меня поцелуем.

По моему языку скользят шарики пирсинга, и металл выжигает последние мысли. Голова окончательно пустеет под воздействием похоти и блаженства, которое нарастает внутри. Я тону в Вороне, в диком темпе, который он задал, в том, как его грудь сминает мою, как вода стекает по нашим телам, смешивая наши ароматы…

Внезапно Ворон отстраняется. Его поступок вызывает волну разочарования, а вместе с ней и ужаса от того, что я чувствую подобное. Неужели возбуждение лишило меня разума, и я готова стать марионеткой, послушной и жаждущей получить внимание своего кукловода?

– Вот так, маленькая игрушка, – хриплый голос вызывает приятные мурашки, словно предоставляя последние доказательства моей слабой воли, – покажи мне, как ты доводишь себя до пика.

У меня нет сил сопротивляться, всё, что я хочу, – покончить с этим. Мне почти больно от того, что грубая ласка Ворона прекратилась, когда я так нуждаюсь в оргазме, а потому повинуюсь. Спина упирается в холодную плитку, бёдра раздвигаются, пальцы находят нужный ритм, повторяющий тот грубый, который использовал на мне Ворон. В движениях нет нежности, только порочная жадность, которую оставил он.

– Тебя когда-нибудь трахали так, что ты забывала всё, Мия? Потому что, клянусь, однажды я сделаю это с тобой… Я научу тебя терять себя до последней буквы твоего имени…

Мне не хочется слушать прерывистый голос, потому что его слова только усиливают приближающуюся эйфорию. Я слышу звуки, которые явственно намекают, что Ворон не просто наблюдает за мной, а удовлетворяет себя. Он любуется своей работой, тем, что заставил меня делать. И его алые глаза наверняка горят огнём, пялясь прямо на меня.

Я впиваюсь зубами в губу, раздирая её до крови, которую так любит Ворон. Внутри всё сжимается и наконец взрывается экстазом. Чтобы справиться с криками, я подаюсь вперёд, упираясь в Ворона, и мстительно прикусываю кожу на его груди. Он сладко всхлипывает и утыкается носом в мою макушку, тяжело дыша, а я ощущаю, как что-то стекает по моему животу…

Мне не нужно зрение, чтобы понять, что он тоже получил свою