Истинная для Ворона - Лия Валери

Торбъёрг дышала, но была без сознания.

— Мама, — позвал он её еле слышно. Зачерпнул горсть воды, из рядом стоящего ведра, и обтёр лицо. Старушка была без сознания.

Никогда ещё Равн не ощущал себя настолько беспомощным. Пересиливая себя и накатившую слабость, он полз обратно к избушке, подтаскивая вслед за собой Торбъёрг. Когда уложил её на кровать дал себе передохнуть. Тело тряслось от напряжения, он кинул на пол несколько шкур, заполз на них и отключился.

Утром Торбъёрг пришла в себя, но встать больше не смогла. Выпила глоток воды и снова уснула. Равн вновь попытался встать на ноги, но перед этим растёр ноги, долго массировал их от икр до бёдер. Мать сказала ему, что помимо позвоночника, ноги были сломаны в трёх местах. Вооружился импровизированным костылем, оторвав боковую доску кровати, и вновь попробовал шагнуть. У него получилось. Маленький шаг отозвался болью во всём теле, но Равн сделал его самостоятельно, и это не могло не радовать охотника. Всё-таки ходить было намного приятнее, чем ползать.

Глава 26. Прошлое

После ужина, когда Рада вошла в свою спальню, Милица уже была на месте, поджидая госпожу. Большая богато украшенная комната встретила хозяйку ароматом горячего брусничного чая и расстеленной кроватью.

— Что-то случилось, на вас лица нет? — спросила Мила тихо, расшнуровывая корсет её платья.

— Герцог пригласил в свою спальню.

Рада сжала кулаки, чтобы унять дрожь.

— Он ваш муж. В этом нет ничего страшного. Ой, простите сударыня, не в своё дело лезу.

Мила виновато склонила голову.

— Перестань извиняться. И называй меня просто Рада.

— Может вам мяты добавить в чай, чтобы вы успокоились?

— Нет, не надо. Итак хорошо, — девушка осторожно отпила солнечный напиток из фарфорой чашки. — Лучше выполни мою просьбу. Пока герцог будет занят, сходи к Стефану и отнеси ему еды. Кто знает сколько я пробуду там.

— Так он же обернётся, — Мила нерешительно остановилась в центре комнаты.

— Не переживай, он не кусается. Только не забудь, кусок мяса посвежее выбери и с кровью. Он такое любит.

Служанка учтиво наклонила голову, но Рада заметила, как её руки нервно теребили край фартука, когда она выходила.

Накинув лёгкое шелковое платье, герцогиня напоследок окинула взглядом спальню и вышла из комнаты. Коридоры уже погрузились в полумрак, половина свечей были затушены. Спальня Адаларда Матфрида расположилась в той же части дворца, что и кабинет. Рада шла тихо, осторожно ступая по холодному каменном полу и, прижимаясь к стене. Здесь никогда не стояли стражники, а коридор всегда был пуст, но что-то жуткое витало в воздухе.

— Три месяца прошло. Я не вижу изменений, — раздался приглушенный голос герцога из кабинета.

Рада замерла.

— Ты слишком торопишься, — проскрежетал чей-то голос в ответ. — Я говорила тебе пить отвар. Говорила брать девчонку в спальне. Если ты не делаешь то, что надо, о каком результате может идти речь?

— Беккай, не пудри мне мозги. Ты сказала, что она особенная! Только поэтому я нарушил традиции семьи и женился. Мне нужен результат.

— Тс-с.

Дверь распахнулась, взгляд герцога впился в растерянное лицо молодой жены. Рада впервые так сильно пожалела, что не умеет растворяться в воздухе.

— Что вы тут делаете?

— Я пришла… ка-как вы велели, после ужина.

Герцог смерил девушку холодным взглядом, подошёл и, схватив за предплечье, потащил за собой.

Из кабинета высунулась горбатая старуха в чёрном. Её губы тряслись, беззвучно шевелились, не останавливаясь ни на секунду, словно жили своей жизнью.

*** ***

Когда Мила приблизилась к клетке, зверь даже не заворчал и не поднялся. Он безразлично смотрел в небо. Толстые металлические прутья клетки были выполнены на заказ, специально для сдерживания силы оборотня. Жители Вийона находились в опасной близости к Разлому и уже привыкли справляться с нечистью.

Мила подошла, быстро сунула мясо сквозь решётку и отпрыгнула. Несмотря на все рассказы Рады о том, что он разумен, она с трудом в это верила.

Голова зверя приподнялась, он шумно втянул воздух, но так и не встал.

— Ты чего не ешь? Это тебе хозяйка передала.

Оборотень поднял морду и уныло завыл. Протяжный вой тоскливо прокатился по внутреннему двору замка. Мила всей душой ощутила его одиночество.

— Тс-с, — зашептала девушка. — Не шуми, пожалуйста. А то прибежит стража и увидят меня.

Оборотень, словно понял, больше не выл, уставился неподвижным взглядом жёлтых глаз на девушку.

— Я знаю, что тебе одиноко. Это, наверно, ужасно сидеть в клетке. Если хочешь, я могу приходить к тебе.

Оборотень слушал внимательно, Миле даже показалось, что кивнул.

— Рада говорит, что ты всё понимаешь и кажется я начинаю в это верить.

Девушка неуверенно протянула руку и прикоснулась к огромной лапе. Замерла. Пальцами провела по жёсткой скатанной шерсти, оборотень лежал неподвижно.

— Значит, это правда.

Она подняла руку выше, провела ладонью по лохматой морде и почесала за ухом. Стефан зажмурился от удовольствия.

— Ты должен поесть. Рада переживает за тебя, но прийти сегодня не смогла — герцог не пустил.

Стоило только упомянуть герцога, как оборотень оскалил огромные клыки.

— Тоже его не любишь? Если честно, и я.

Она снова почесала за ухом.

— Слушай, а ты мне нравишься. Жаль, что днем к тебе подходить нельзя, ты, наверно, и человек хороший...Ешь давай. Госпожа не перестаёт искать возможность бежать, ты должен быть наготове.

*** ***

Прошла неделя с того дня, как Торбъёрг упала. Все обязанности по дому легли на плечи Равна. Теперь ему приходилось ухаживать за названной матерью. Она почти не говорила и не ела, лишь изредка просила воду, делала глоток и вновь отворачивалась к стене. С каждым днем она становилась слабее, Равн же наоборот, крепче стоял на ногах, хотя передвигался всё ещё с костылем. Руки тряслись от усталости стоило ему сходить за водой. Запасов еды осталось немного. Ему нужно было скорее восстанавливаться, ведь за дичью с костылем много не набегаешь. Осознавая это, Равн заставлял себя вновь и вновь шагать по каменистой площадке перед домом. Сегодня он решился на прогулку до обрыва. Его вело в сторону, ноги спотыкались о камни, но теперь он чувствовал своё тело.

Равн оглянулся по сторонам — северное лето было в самом разгаре, вересковые заросли на краю обрыва покрылись плотными бутонами, а редкие пучки травы пробивались сквозь трещины каменистой почвы. Равн доковылял до обрыва. Отсюда открывался чудесный вид на море, которое сливалось на горизонте с серым небом. Где-то внизу, словно колыхающаяся трава на ветру, виднелись верхушки