Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

— После того, как я закончила учебу, меня пригласили на секретную службу. Наконец, я стала одной из тех, кто работал в поле, чтобы получить информацию, необходимую для защиты невинных жизней. Меня отправили на ферму. Я узнала, как набирать активы, как использовать эти активы и как защитить их от пули в голову или того хуже. Я научилась находить лучшие места для встреч, распознавать хвост и сбрасывать его. Я научилась переворачивать машину, врезаясь в нужном месте дороги. Я научилась ориентироваться в лесу и распознавать придорожную бомбу. К тому времени, как я ушла, я успела стрелять практически из любого оружия и не дать кому-то умереть от открытой раны в груди.

Я прислоняю голову к груди Корзина.

— Только один человек в моей жизни знал, что я работаю на ЦРУ.

— Вивиан, — догадался он, и я киваю.

— Никто другой никогда не мог знать, и, конечно, она никогда не могла узнать, чем я на самом деле занималась. Меня отправили на шесть месяцев в Таиланд, на три года в Китай, а затем в Пакистан. Это была интересная жизнь, но она была трудной. Большую часть времени мне было одиноко. Когда ты живёшь подставным лицом, ты начинаешь забывать, кто ты есть.

Он молчит какое-то время.

— Вот почему ты так хорошо устанавливала связи на нашей планете.

Я киваю.

— Я обучена получать необходимую информацию. Чтобы я нравилась людям.

Он скалит зубы в яростной ухмылке, и я смотрю на него, а его рука сжимает меня сильнее.

— Ты никогда не использовала свои навыки против меня.

Я киваю.

— Я не видела в этом смысла. Ты сразу подозревал нас.

Его улыбка становится шире, и я наклоняю голову.

— Почему ты так рад?

— Потому что все, что произошло между нами, происходит вопреки нашей изначальной неприязни и недоверию друг к другу. Если бы ты подружилась со мной, используя свои навыки, чтобы заставить меня доверять тебе…

Я сглатываю комок в горле.

— Ты мог бы задаться вопросом, было ли что-то из того, что у нас было, реальным.

Он кивает.

— Но теперь я знаю, что колючая, коварная самка была моей несмотря ни на что.

Я смеюсь.

— И как, лучше?

— О, да.

Когда солнце начинает садиться, мы наблюдаем за закатом, пока Корзин не поднимается на ноги и не протягивает мне руку.

— Ты останешься сегодня у меня?

Я киваю, улыбаясь ему, но мои губы задрожали, и он пикирует вниз, прижавшись своими губами к моим. Я впитываю его, пока прохладный ветерок не заставляет меня задрожать, и он отстраняется, потирая мои руки, чтобы согреть их.

Кто знал, что командир может быть таким… нежным?

Никто не беспокоит нас, пока мы возвращаемся к его кради. Свет тусклый, но он легко находит меня, целует, его руки тянутся к шнуркам моего платья на спине.

Его руки застыли. И он опускает голову, уткнувшись мне в шею. Я хватаюсь за его руки, и он вздрагивает, восстанавливая контроль.

Я пытаюсь сглотнуть комок в горле. Моё лицо мокрое.

Корзин поднимает голову, целуя слёзы на моих щеках.

Никто из нас не разговаривает, но он занимается со мной любовью до конца ночи.

Глава 15

Корзин

Я стою на тренировочной арене, едва подавляя зевок. Я провёл ночь, поклоняясь телу Сариссы. Усталость, которую я чувствую сегодня, более чем того стоила.

Никогда не представлял, что я буду чувствовать себя так, как к своей воительнице.

— Как продвигаются планы эвакуации? — я спрашиваю Ракиза, и он вздыхает.

— Нам повезло, что наш лагерь столь обширный, но перевезти такое количество детей и стариков сложно. Эта битва будет для нас последней. Если они доберутся до лагеря, нам конец.

Люди внезапно убегают, бросая мечи и инструменты, приближаясь к краям тренировочной арены. Я поднимаю взгляд. Драгикс приближается и издаёт предупреждающий рёв, прежде чем приземлиться посреди арены с Чарли на спине. Он тут же поднимает свою огромную когтистую ногу, и она спрыгивает на неё, чтобы он мог поставить её на землю.

Золотые искры взметнулись вокруг него, когда он трансформировался.

— Готово, — говорит он.

Чарли лезет в карман и вручает мне и Ракизу по записке.

— Арикс знал, что тебя отравили», — говорит Чарли. — Он послал за вами разведчиков и на них напали дохоллы, сидевшие в засаде. Трое из них были убиты, но четвертому удалось передать сообщение. С тех пор он готовит свою армию и завтра отправится в путь.

Я хмурюсь.

— А дохоллы?

Драгикс закидывает руку на плечо своей самки.

— Они доберутся сюда раньше Арикса. Они двигаются медленно, не привыкшие к перемещению такого большого количества людей через лес. Твой пожар помог — им сложно спрятаться.

— Это Сарисса устроила пожар, — говорю я, и Чарли улыбнулась мне.

Я оглядываюсь назад, туда, где Сарисса что-то строит вместе с группой человеческих самок и двумя воинами Ракиза.

— Нам нужно, чтобы угол запуска был как можно ближе к сорока пяти градусам, — говорит Сарисса, и я хмурюсь. Над чем именно они работают?

Драгикс и Чарли уходят прочь, чуть не столкнувшись с Дексаром, который испускает скорбный вздох.

— Я вижу, что наш дракон до сих пор не верит в необходимость штанов, — говорит он.

Чарли оглядывается через плечо на катая и усмехается, в то время как Драгикс решает проигнорировать его.

— Наши ловушки на восточной стороне почти готовы, — говорит Дексар. — Одна из человеческих самок, Клара, просит двух воинов охранять молодых самок на случай, если они решат сесть на корабль.

Ракиз тихо рычит.

— Отказано. Нам нужен каждый доступный воин, чтобы сражаться. Или молодые, разъярённые человеческие самки останутся с нами.

Я хмурюсь.

— О чём ты?

— Разве ты не слышал? — Ракиз бросает на меня взгляд. — Самки, скорее всего, улетят на корабле во время битвы.

Должно быть, я выгляжу ошеломлённым, Ракиз нахмурился, посмотрев на меня.

— Это была идея Сариссы. Дохоллы не знают, что у нас есть чип, поэтому они не ожидают их взлёта. И у них не останется сомнений, что корабль исчезнет с концами.

Она мне не сказала. Моя колючая самка улетает через несколько дней, и она даже не упомянула об этом.

Я что-то бормочу Ракизу и ухожу в оцепенении, глухой смешок вырывается из моего горла. Я знаю, так будет лучше. Всю свою жизнь я не имел никаких серьёзных привязанностей, кроме своего короля, и именно злая и хитрая самка поставила меня на колени. Она настолько ослабила меня, что я почти забылся.