Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

Ты сделал выбор, — я шиплю, и в голосе звучит не только упрёк, но и лёгкий испуг. — Ты ушёл тогда. Ты выбрал свой мир и своих людей. Ты выбрал богатство и холод. Я не отдам своего сына тому, кто бросил его мать в самый трудный момент её жизни. Он молчит долго. Я вижу, как в его глазах борются любовь и гордость. — Ты серьезно думаешь, что я просто исчезну с его горизонта и всё уляжется? — наконец спрашивает он. — Я не думаю. Я требую. — Я беру волю в кулак. — Я не хочу мести, не хочу никаких подарков. Я хочу спокойствия для меня и моего сына. И если ты и вправду хочешь того же для нас, то ты сделаешь это. Илья закрывает глаза на мгновение. Его дыхание громкое и неровное. Он упрям, как скала, и одновременно уязвим. Впервые за столько лет. — Хорошо. Я возьму флешку. Я разберусь с Виктором, — его губы дергаются, будто слова даются ему с трудом. — Я бы разобрался с ним сам, но не хочу проблем для вас. И да, я… я постараюсь исчезнуть. Я слышу в этих словах и боль, и борьбу между собой. — Ты клянёшься? — спрашиваю я. — Клянусь. — Его ответ честный. Он никогда не лгал, хоть и поступил так ужасно. Я медленно поднимаюсь, беру флешку и кладу её ему в ладонь. Его рука теплая, твёрдая. На миг мне хочется податься вперед и прижать его к себе, попросить его забрать обещание. Но я сдерживаюсь. У меня нет права снова разрушить себя ради любви, которая может стать ловушкой для моего ребёнка. — Это всё? — спрашивает он, едва шевелясь. — Пока да. — Я делаю шаг к двери и вдруг останавливаюсь. — Илья? — Да? — он смотрит на меня с надеждой. — Ты не появляйся. Не звони. Не оставляй следов. — Это слишком жестко, — произносит он горько. — Но я понимаю тебя. Я выхожу на улицу, ветер бьет в лицо, и слёзы уже текут по щекам, горячие и горькие. Я победила, но внутри меня странная, ледяная пустота, которую ничто уже не заполнит. Я защитила сына. Но за это пришлось отказаться от любви всей моей жизни Марго ждёт у машины, её глаза полны вопросов, но и облегчения. Она видит, что со мной всё хорошо. Для неё это важно. Я сажусь в авто, и только тогда понимаю, как сильно устала. — Всё прошло хорошо? — шепчет Марго, не в силах скрыть дрожь. — Да, — отвечаю я коротко. — Он согласился. Я прижимаю ладонь к карману, где раньше лежала флешка, там пусто, но в груди - боль, который ещё долго не утихнет. Я знаю, что сегодня я выиграла бой. Я глубоко вздыхаю и смотрю на сонного Тимошу в своей памяти — его маленькое лицо, спокойное и доверчивое. Ради этого я иду дальше.

Глава 32

Утро начинается не с бодрящего аромата кофе и не с ласковых лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески. Оно начинается с едва уловимого, раздражающего шороха за дверью, от которого сердце мгновенно уходит в пятки, а по позвоночнику пробегает ледяная судорога. Я замираю в прихожей, едва дыша, прислушиваясь к каждому звуку. Шаги удаляются — тихие, уверенные.

Когда я, наконец, решаюсь повернуть замок и приоткрыть дверь, на коврике обнаруживаю огромный, вызывающе роскошный букет белых пионов. Мои любимые.

Откуда он знает?

Ах да, я совсем забыла — четыре года назад он читал меня как открытую книгу, заучивал мои привычки и слабости, пока в один «прекрасный» день не решил, что я — вырванная, скомканная и выброшенная в урну страница его биографии.

Рядом с цветами стоит коробка, перевязанная широкой синей лентой.

— Мама! Это опять от Супергероя? — Тимоша вылетает в коридор раньше, чем я успеваю прийти в себя.

Его глаза сияют так ярко, так искренне, что мне становится физически больно. В его маленьком мире появился таинственный покровитель, а в моем - призрак, который отказывается упокоиться. — Наверное, котик, — шепчу я, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, закипает ярость.

В коробке новейшая модель железной дороги с паровозиками, которые пускают настоящий пар. Тимофей бредил ею последний месяц, прижимая нос к витрине магазина игрушек. Никаких записок. Никаких имен. Только маленькая карточка из плотного картона с нарисованной от руки черной маской.

Это длится уже неделю.

Каждый божий день.

Корзины с экзотическими фруктами, редкие коллекционные наборы лего, нежные цветы, аромат которых заполняет всю нашу крошечную квартиру, вытесняя запах моего привычного быта.

Илья не звонит. Он не пишет смс. Он не стоит под окнами так, чтобы я могла его увидеть и вызвать полицию.

Он извращенно исполняет свое обещание «исчезнуть». Физически его нет, но его незримое присутствие в моей жизни стало еще более осязаемым, тяжелым и удушающим, чем если бы он просто ворвался в дом.

— Смотри, мамуля! Тут даже мост есть! И станция! — Тимоша в полном восторге ползает по ковру, лихорадочно собирая рельсы.

Я смотрю на его счастливое, раскрасневшееся лицо и понимаю, что Илья Закиров мастер стратегии. Он бьет по самому больному, по самому незащищенному. Он покупает любовь сына, которую не заслужил ни одним днем присутствия в его жизни. Он вползает в наш дом через эти щедрые подарки, как троянский конь, медленно, но верно захватывая территорию. «Хватит», — решаю я, сжимая в руке тугой стебель пиона так сильно, что острый шип впивается в кожу ладони.

Я собираю все игрушки, которые накопились за эту проклятую неделю, с грохотом запихиваю их в большой черный пакет. Туда же летят завядшие и свежие букеты, превращаясь в бесформенную растительную массу. Попросив соседку Валю присмотреть за сыном под предлогом срочного дела, я буквально вылетаю из квартиры.

* * *

Я стою у главного входа в офис, и адреналин в моей крови горчит, как пережженный кофе. Пакеты в руках кажутся невыносимо тяжелыми, в них не просто игрушки и завядшие цветы, в них его ложь, его попытка купить наше прощение, его невидимая, но удушающая хватка.

Я знаю его график по секундам.

Когда массивный черный внедорожник медленно выкатывается с подземной парковки, я делаю шаг вперед. Прямо на дорогу. Я не боюсь, что он меня задавит. Илья Закиров может разрушить мою жизнь, но он