Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

пытается буквально врасти в меня, разрушить все барьеры, которые я воздвигла между нами за эти годы. Его руки, тяжелые и горячие, блуждают по моей спине, сминая ткань жакета, и вызывают во мне волну такой дрожи, которую невозможно контролировать. Это предательство собственного тела, перед мужчиной, которого я поклялась стереть из памяти.

Я первая нахожу в себе силы отстраниться.

Это стоит мне колоссальных усилий, я буквально вырываю себя из его захвата, тяжело и рвано дыша. В салоне машины стоит удушающая жара. Мои губы горят, опухшие от его напора, волосы растрепаны и лезут в глаза. Я вижу Илью: его зрачки расширены на всю радужку, в глазах плещется торжество победителя, но под ним, в самой глубине, я вижу невыносимую муку.

— Это ничего не меняет, — выдыхаю я, пытаясь обрести хоть какое-то подобие голоса. — Слышишь? Подарки… не присылай их больше. Никогда. Это не радость, Илья. Это причиняет невыносимую боль. Каждая твоя игрушка это напоминание о том, как тебя не было рядом. Он медленно, почти неохотно отпускает мои запястья. Я вижу, как его взгляд мгновенно меняется. Теплота и страсть уступают место холодному, расчетливому льду. Илья Закиров снова надевает свою маску бизнесмена, который только что пересмотрел условия сделки. — Я услышал тебя, Дарина, — произносит он. — Подарков от таинственного Супергероя больше не будет. Раз это причиняет тебе боль. Он нажимает кнопку, разблокируя двери. — Иди, Дарина, — бросает он, не глядя на меня. — Уходи сейчас же. Пока я не сделал то, о чем мы оба будем очень долго жалеть… или, наоборот, не будем жалеть вовсе. Мой лимит терпения на сегодня исчерпан. Я не жду второго приглашения.

Я вылетаю из машины, едва не споткнувшись о брошенный на асфальт пакет с игрушками. Холодный воздух хлещет по лицу, приводя в чувство, но в груди всё горит. Я бегу прочь, не оглядываясь, чувствуя на своей спине его тяжелый, прожигающий взгляд сквозь тонированное стекло.

Я знаю, я чувствую кожей, что проиграла этот раунд. Я думала, что иду нападать, а в итоге сама оказалась в ловушке. И самое страшное, что я прекрасно понимаю, что Илья не отступил. Он не сдался. Он просто сменил тактику.

Хватит ли у меня сил защитить Тимошу от этого человека? Ведь Супергерои бывают не только в детских сказках. Иногда они приходят из наших самых страшных кошмаров.

А мой личный кошмар носит фамилию Закиров. И сегодня он напомнил мне, почему я когда-то полюбила его до безумия… и почему мне стоит бояться его больше, чем смерти.

Глава 33

Дорога домой после этой выматывающей, сумасшедшей ссоры с Ильей кажется мне бесконечной. Руки на руле всё еще мелко дрожат, а губы… они до сих пор горят, пульсируют от его недавнего, яростного поцелуя. В салоне машины стоит оглушительная тишина, но в моей голове настоящий шторм. Я злюсь на него за его самоуверенность, за эти подарки, но еще больше, до тошноты, до звона в ушах, я злюсь на саму себя.

За то, что не оттолкнула сразу.

За то, что на это гребаное, постыдное мгновение позволила себе забыть о четырёх годах одиночества и боли.

— Это просто химия, Дарина — шепчу я себе под нос, как мантру, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Гормоны, адреналин и затянувшийся стресс. Ничего больше. Ты не можешь снова в него влюбиться. Это было бы самоубийством.

Я резко сворачиваю в тихий, плохо освещенный переулок, решив срезать путь к дому. Каждая минута вдали от Тимоши сейчас кажется мне вечностью. Улицу быстро окутывают густые сумерки, и редкие, мигающие фонари бросают на асфальт длинные, корявые тени. В какой-то момент я бросаю случайный взгляд в зеркало заднего вида.

Серый фургон.

Он едет за мной уже очень долго, не отставая ни на метр.

Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле.

Паранойя?

Последствия стресса?

Я прибавляю газ, чувствуя, как ладони становятся влажными. Фургон за моей спиной делает то же самое, его фары слепят меня, прижимаясь почти вплотную. Внезапно, с диким визгом покрышек, из бокового проезда вылетает черная иномарка. Она подрезает меня так резко, что у меня нет выбора. Я с силой бью по тормозам, машину заносит на пустой дороге, и я останавливаюсь в каких-то сантиметрах от её лакированного бампера.

— Черт! Нет, нет, нет! — вскрикиваю я, судорожно хватаясь за ручку двери, хотя мозг уже понимает, что бежать некуда. Фургон сзади блокирует меня, лишая возможности сдать назад. Двери распахиваются одновременно, и из машин выскакивают трое мужчин. Темные куртки, лица скрыты масками. Один из них подлетает к моей водительской двери и с силой, от которой содрогается весь кузов, дергает ручку.

Закрыто.

Слава богу, я всегда блокирую двери на автомате.

Он не сдается. Он начинает методично, с какой-то звериной жестокостью бить по стеклу рукояткой пистолета.

— Выходи, сука! Живо! — орет он. Его голос, приглушенный маской, звучит глухо и страшно, как лай цепного пса.

У меня внутри всё леденеет.

Я вжимаюсь в сиденье, пытаясь стать как можно меньше, и судорожно ищу телефон в сумке на соседнем кресле. Пальцы не слушаются, они превратились в ледяные сосульки. Стекло прямо перед моим лицом покрывается мелкой, сияющей в свете фонарей сеткой трещин. Еще один удар и этот серебристый бисер осыплется мне на колени.

— Помогите! Кто-нибудь! — кричу я в пустоту салона, хотя прекрасно понимаю, что в этом богом забытом переулке меня услышат только мои похитители. В этот момент, когда я уже готова была зажмуриться и ждать самого страшного, происходит то, чего я никак не ожидала.

С двух сторон, словно материализовавшись из самой тьмы, на дорогу вылетают еще две машины. Без фар, на полной скорости. Они врезаются в фургон и иномарку так мощно, что скрежет сминаемого металла перекрывает мои крики.

Из этих машин выскакивают люди. Никаких масок. Строгие костюмы, рации в руках, отточенные движения профи. — Охрана! Всем лежать, мордой в пол! — раздается властный, металлический голос.

Начинается абсолютный, нереальный хаос. Звуки глухих ударов, крики боли, звон разбитого стекла. Я вижу, как один из нападавших, тот, что бил мое окно, пытается в последний момент вытащить меня через образовавшуюся дыру, но его тут же сносит с ног мощным ударом один из «спасителей». Завязывается короткая, но предельно жестокая драка. Я зажмуриваюсь, закрывая голову руками, когда мимо