Темный бог академии - София Руд

Он хмурится, без труда считывает волнение Иши по округлившимся глазам и поджатым губам, а затем внимательно смотрит на меня.

— Ну, кто начнет? — поторапливает Ривз и делает грозный взгляд.

— Профессор. я не… — пугается Иша, но я легонько сжимаю ее локоть.

— Все именно так, как вы думаете, профессор, — сообщаю я.

Иша кидает в меня ошарашенный взгляд, а я тихонько киваю. Я знаю, что делаю.

— И как же я, по-вашему, думаю? — спрашивает профессор.

— Вы спрашивали меня, что такое правило семьи Штормом. «Применять смекалку в любом деле, но хитростью идти только на подлого врага», — отвечаю я.

— Не отрицаешь, что вы все это спланировали. Не боитесь, что накажу? — голос становится строже.

Иша вздрагивает.

— Это спланировала я, профессор. Иша вынужденна была участвовать, чтобы освободиться от угроз Рузанны, — сообщаю я, и на морщинистом лице Ривза прорисовывается удивление.

— Адептка Кукис, — он переводит взгляд на Ишу.

Та, стыдливо опустив голову, делает вдох и рассказывает:

— Рузанна запугивала меня, требовала, чтобы я шпионила за Ярой и доносила. Сначала… — голос Иши скрывается. Ей приходится сглотнуть и вновь втянуть побольше воздуха, чтобы успокоиться. — Сначала я отказывалась. Но когда Рузанна пригрозила, что поступит со мной так же, как с Ярой, я… Я….

— Что вы? — торопит профессор.

— Она рассказала все мне. И мы сначала подыгрывали Рузанне, чтобы она успокоилась, но потом поняли, что вечно так продолжаться не может. Тем более после последних сплетен, — договариваю за Ишу, потому что та совсем разнервничалась.

— Значит, объединились против общего врага, — констатирует профессор.

Пытается выглядеть строгим, но под усами проскальзывает тень улыбки.

— Сегодня эта девушка выбрала врагом Яру, завтра могла бы сконцентрироваться на ком-то другом. Например, на вас, адепт Кукиш. Полностью вас понимаю ваше решение, однако, — профессор переводит взгляд на меня. — Стоило ли так легко все это рассказывать постороннему? Доверие — опасная вещь, а такое обычно хранят в секрете.

В этом он полностью прав, потому и киваю. Но мне есть что ответить.

— Еще одно негласное правило нашей семьи: быть честными с теми, кто не является врагом, профессор, и кого ты уважаешь. Я вас уважаю, потому и не хотела скрывать. Если решите наказать — так тому и быть, — говорю я, но уверена, что он не станет наказывать.

Однако на всякий случай, добавляю:

— Единственное, о чем прошу, не наказывать Ишу, она просто пыталась выжить.

— Это я понял, — кивает профессор и уже не прячет улыбку. — Ты тоже пыталась выжить, поэтому не стоит говорить о наказании. Но я очень хочу узнать, как ты все это рассчитала. Твой план мог рухнуть в любую секунду, ты ведь это понимаешь?

— Да, профессор. Но у меня был лазутчик в стане врагов, — смотрю на Ишу.

Она уже спокойна и даже улыбается, вспоминая, как мы часами все это обсуждали.

— Поэтому, когда я узнала, что Рузанна ищет способ меня потопить, решила предоставить его сама. Я осторожно выбирала моменты, чтобы давать Рузанне поводы для подозрений вдали от других глаз. Меня не тошнило, но я позволила Рузанне так думать. Я намеренно оставалась в раздевалке самой последней, чтобы сконцентрировать ее внимание на том, в чем она желала меня опорочить. Насчет глины лекари были правы. В детстве я наелась ее по ошибке, и живот сильно вздулся. Потому применила и сейчас. И когда Рузанна в очередной раз поймала Ишу для допроса, попала в ловушку.

— А подвеска? — прищуривается профессор.

Вот это уже сложная часть.

— Когда… — немного медлю, потому что мои хитрости начались давно, и профессору я об этом не рассказала заранее.

Тогда я не знала, можно ли ему доверять, и думала, что однажды она может мне пригодиться для того, чтобы раскрыть правду. Так и вышло.

— В день, когда пришли с обыском, платок с драгоценностями был не на столе, а под подушкой. Он упал под кровать, и когда начался обыск, и я поняла, что чего-то не хватает, то промолчала об этом.

— Потому что предположила, что затерявшаяся подвеска осталась где-то на полу? — догадывается профессор.

— Тогда я не была уверена, но позже нашла ее завалившейся между деревянных лаг пола. — рассказываю ему и понимаю, почему стражи не нашли.

Они не знали, где искать. А искала я так тщательно, что даже пару заноз и кусок краски под ноготь загнала.

— Тогда я смолчала лишь для того, чтобы сумма якобы краденного не превысила той, за которую отчисляют. Простите, что не сказала сразу, — говорю как есть и жду, что профессор взорвется от злости, но он лишь смеется.

Причем в голос, да так громко, что мы с Ишей удивленно переглядываемся.

— Вы не сердитесь, профессор? — в один голос спрашиваем с подругой.

— На что мне сердится? На то, что я являюсь профессор в академии, где адепт-изгой должен пользоваться своей смекалкой, чтобы защититься от обидчиков? Нет, Яра. Я не злюсь и ты не думай корить себя за эту хитрость. Немногие знают о том, что и богиня пользовалась этим методом, — посмеявшись вдоволь, говорит профессор. — Все считают Лею добродетельной и самоотверженной. Но смогла бы одна заклинательница, пусть и очень сильная, победить страшных врагов, если бы действовала прямолинейно? Нет, конечно же. Лея была очень хитрой, но справедливой. Вряд ли она, конечно, пользовалась правилом семьи Штормов, но у нее были принципы, и она никогда их не нарушала. Ты умна, Яра, и можешь достичь больших высот даже без магии, но не забывай о своих правилах. И вы, адептка Кукис, показали себя с прекрасной стороны. Показали отвагу там, где другие ломаются. — хвалит профессор.

Мы с Ишей чуть ли не взрываемся от радости после таких слов, но затихаем, когда выражение лица профессора быстро меняется, а сам он вскакивает с места и кидает грозный взгляд на дверь.

— Что так… — «что такое, профессор?» — кажется, Иша хотела спросить это, но Ривз поднимает палец вверх, и все стихает.

И в этот момент доходит… Нас могли подслушать!

Профессор молниеносно срывается с места и за секунду, несмотря на свой возраст, оказывается, у дверей. Распахивает их, а там…

Глава 31

Неизбежное

— Никого? — удивляется Иша.

Профессор смотрит