Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

– Рада, что у него все хорошо, – я с мягкой улыбкой постаралась освободить руки из ее хватки. – Пусть впредь будет осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Марцелла покачала головой и вдруг резко встала. Ее лицо помрачнело, но во взгляде появилась твердость.

– Миледи, я… я в неоплатном долгу перед вами. Если вам что-то нужно – что угодно – скажите.

Я замерла.

Это мой шанс. В отличие от меня, она может выйти из замка. Всего-то нужно получить разрешение у старой герцогини и предоставить его охране на входе.

– Ты уверена? – спросила чуть слышно. – То, о чем я попрошу, может быть опасно.

Служанка даже не моргнула.

– Для вас – нет.

Я на секунду задумалась. Записку писать нельзя. Конечно, я могу изменить почерк, но бумага… бумага выдаст меня с головой. Значит, придется передать послание на словах.

– Марцелла, запомни, что я скажу. В городе есть знахарка. Живет за западной стеной, слева от столичного тракта, – вспоминала я слова Руперта, – кажется, темноволосая, с родимым пятном у виска. Ее зовут Гудьяра. Найди ее, только так, чтобы никто об этом не знал, и скажи, что я хочу с ней встретиться.

– А если она откажется?

Я закусила губу. Потом вынула из волос серебряную шпильку, украшенную крупной идеально-круглой жемчужиной.

– Тогда дай ей это и скажи, что при встрече я одарю ее золотом. Если не поможет, просто возвращайся. Но… – я на мгновение заколебалась, – если она согласится, нужно будет провести ее в замок. Тайно.

Марцелла кивнула, однако в ее глазах мелькнул страх.

– Миледи… а если нас поймают?

Я сжала ее руку, в которую вложила шпильку.

– Тогда скажешь, что действовала по моему приказу. Все последствия – на мне.

Она покачала головой.

– Нет. Если что – я скажу, что украла шпильку.

Я хотела возразить, но она уже повернулась к двери.

– Ни о чем не беспокойтесь, миледи, – бросила через плечо, – я вернусь до рассвета.

И исчезла в темноте коридора.

Только тогда я поняла, что едва стою на подгибающихся от волнения ногах, и рухнула в кресло.

***

Через полчаса появилась Миранда. Помогла принять ванну и подготовиться ко сну. Если она и заметила пропажу одной шпильки, то виду не подала.

Но едва она вышла – я вскочила с постели. Привычным жестом вылила отвар, оставленный на прикроватном столике, и заняла пост у окна.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук, каждый скрип, долетавший извне, заставлял меня вздрагивать. Я снова и снова, до боли в глазах вглядывалась в пустынный замковый двор, по которому сейчас прохаживалась ночная стража.

На крепостных стенах горели факелы и бледно светились защитные артефакты. Иногда они гасли, заслоненные спинами ландскнехтов. Потом вновь появлялись. Я же считала мгновения, и тревожное ожидание разъедало меня изнутри.

Марцелла обещала вернуться до рассвета. А я не могла уснуть, не дождавшись ее.

Наконец, когда за окном уже начал бледнеть предрассветный туман, я увидела женскую фигуру, с ног до головы закутанную в серый плащ. Фигура появилась из калитки для слуг, недолго переговорила со стражником, что-то сунула ему в руку и с поклоном скользнула в тень. Я тут же поспешила в гостиную, где был вход в мои покои. И не ошиблась – спустя десять минут в дверь поскреблись.

Сердце едва не выпрыгивало из груди, когда на пороге появилась Марцелла. Ее плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось от бессонной ночи, но блеск в глазах говорил об успехе.

– Вы не спали, миледи? – прошептала она с укоризненным беспокойством.

Я отрицательно покачала головой.

– Ну и как?

Марцелла оглянулась на дверь, затем прошептала:

– Она согласилась! Только сказала, что сама назначит плату за риск.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Когда ее ждать?

– Сказала, через три дня будет новолуние, самая темная ночь. Вот тогда и придет.

Три дня… Все меньше времени до возвращения Гидеона. Успею ли я?

Нет, лучше не думать об этом, иначе бессилие и ощущение своей бесполезности сковывают душу и мысли.

– Это ведь не все? – осторожно спросила я, разглядывая бледное лицо Марцеллы.

Та помялась, но все же кивнула кивнула:

– Когда я передала ваши слова, она долго смеялась. Сказала… что в замке даже наружные стены пропитаны смертью. Что это не замок, а… склеп. – Служанка понизила голос до едва слышного шепота: – А потом взяла мою руку и сказала, что мы тут все прокляты.

Я резко подняла голову:

– Что это значит?

– Не знаю, миледи. Но я… я чувствовала, как у меня холодеет кровь, когда она смотрела на меня. Будто… будто видела насквозь.

Я положила руку ей на плечо, чувствуя, как она дрожит.

– Спасибо, ты очень мне помогла. Теперь иди, отдохни.

Но Марцелла не двигалась с места.

– Миледи… – она колебалась, – а если эта женщина… если она…

– Опасна? – я горько усмехнулась, – Без сомнений. Но тот, кто пытался убить меня в покоях Элении, и тот, кто едва не убил твоего сына – намного страшнее.

Ее глаза округлились, на лице отразилось понимание, смешанное с животным страхом:

– Так значит…

– К сожалению. Это был не несчастный случай.

Выдохнув, Марцелла вдруг крепко сжала мои руки:

– Я не брошу вас. Клянусь, что лично встречу знахарку и проведу ее в закрытые покои…

– Там опасно! – возразила я, вспомнив свое прошлое и единственное посещение тех покоев. – Есть другое место, где мы можем встретиться?

Она нахмурилась, затем ее лицо посветлело:

– Да, я могу проводить ее в сад. У дальней стены есть старая беседка, ею не пользуются, она давно заросла плющом. Но там вас не услышит ночная стража.

– Хорошо, только ты не обязана…

– Нет, я обязана вам жизнью моего сына!

Наклонившись, она быстро поцеловала мою руку и выскользнула в коридор прежде, чем я нашлась что ответить.

Постояв немного и дождавшись, пока успокоится сердце, я вернулась в спальню и легла в постель. Закрыла глаза. Положила руки на живот и вздохнула.

Это была не первая ночь в замке, которую я провела без