Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая

Приглядевшись, я различила вдалеке белеющий арочный свод, и поняла, где мы находимся. Это была задняя часть сада. Здесь Марцелла отпустила мою ладонь. Теперь я могла идти самостоятельно и не цепляться плечами за углы.

Накинув капюшоны, чтобы стража не смогла рассмотреть нас в тени, мы быстро пересекли открытое пространство и нырнули под арку. Здесь мои ноги вступили в траву. Туфли тут же намокли. Я сделала шаг и едва не вскрикнула, когда сквозь тонкую подошву в пятку впился сучок.

Служанка успела закрыть ладонью мой рот.

– Тише, миледи, – прошептала она.

Движения её губ были едва видны под капюшоном, и то лишь потому, что она стояла совсем рядом.

Я согласно кивнула, подтверждая, что осознала свою оплошность, и больше не закричу.

Держась за Марцеллу, сняла туфлю. Вытащила пробивший подошву кусочек дерева и вернула обувь на место. Все это проделала не проронив ни звука, хотя отчетливо поняла, что щепка повредила мне ногу.

А затем, слегка прихрамывая, продолжила путь в глубину сада. Через несколько минут мы добрались до места. Впереди показалась дорожка, выложенная белыми камешками. Насколько я помнила, она петляла между ажурных беседок.

– Куда теперь? – нетерпеливо глянула на Марцеллу.

Та указала в сторону от дорожки:

– Туда. Нам нужно в заброшенную часть сада.

Мы вновь ступили в траву. Теперь я шла осторожно, боясь повредить и без того ноющую ногу. А пряные запахи сада, влажной земли и ночных цветов кружили мне голову.

В какой-то момент я поняла, что задыхаюсь. Но не от усталости или боли, а от присутствия темной магии. Чем дальше мы шли, тем сильнее я ее ощущала.

Не выдержав, оперлась на руку служанки и остановилась. Покачала головой, показывая, что мне нужна передышка. Мой взгляд прикипел к темнеющей между плотно сплетенных веток деревянной беседке.

Там стояла фигура, закутанная в серый плащ. Ее лицо надежно скрывал капюшон.

Мою грудь сдавило.

Я пыталась набрать воздуха в легкие – и не могла. Слишком уж насыщенной и удушающей была темная сила. Будто моя гостья нарочно продемонстрировала, что опасна.

Внезапно давление исчезло. Я едва не рухнула на колени, но устояла и увидела, как фигура откинула капюшон.

В полумраке засеребрились седые волосы женщины.

– Опоздала, – раздался скрипучий голос.

Крепко сжав руку Марцеллы, я шагнула вперед.

Служанка тряслась. Я чувствовала ее страх, однако была благодарна за то, что она идет рядом. Одна я вряд ли бы справилась.

Гостья исчезла за дверью беседки – покосившейся и рассохшейся. Мы вошли вслед за ней и застыли, потому что внутри было очень темно. Я не видела даже собственной вытянутой руки, а воздух казался густым и тяжелым. Здесь пахло влажной землей, плесенью и гнилым деревом.

Внезапный шорох заставил мое сердце испуганно ёкнуть, но тут же в темноте засветился огонек – маленький, будто свечной, такой же ненадежный и слабый. Он едва осветил мраморный столик с отбитыми краями, установленный здесь когда-то для чаепитий, и морщинистое лицо женщины, сидевшей за этим столом.

Гудьяра с любопытством разглядывала меня, держа огонек на раскрытой ладони. Ее глаза, наполненные Тьмой, поблескивали как два черных агата из-под седых бровей. Хотя я не сказала бы, что она очень старая. Несмотря на изрезанные морщинами щеки и седину, у нее была прямая осанка, а взгляд живой, не свойственный старикам.

– Я пришла, как договаривались, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал эмоций.

Огляделась и села напротив.

Марцелла осталась стоять у меня за спиной. Ее близость придавала мне храбрости.

– Пришла, когда первые петухи уже собираются петь! – гостья цокала языком, словно ругала непослушного ребенка.

Голос у нее тоже оказался неожиданно молодым и певучим. Совсем не похожим на прежний старческих скрип.

Я поняла, что никакая она не знахарка. Передо мной сидела самая настоящая ведьма, причем практикующая черную магию: привороты, порчи, вытравление младенцев…

Будто прочитав мои мысли, она усмехнулась:

– Не суди меня, девочка, а то я уйду.

Я достала из складок плаща приготовленный сверток и бросила его на стол между нами. Спрятанный в ткани золотой гребень стукнул о мрамор.

– Это только часть платы, – сказала я ровным тоном, не отрывая взгляд от ее лица. – Поможешь мне – получишь в три раза больше.

Ведьма выразительно приподняла седую бровь, протянула руку с неестественно длинными ногтями и одним движением подмела сверток к себе. Ее пальцы двигались странно – будто имели лишние суставы.

Я молча смотрела, как она достает украшение.

Глава 20

Таких гребней в шкатулке с драгоценностями было несколько штук. Все шириной с два-три пальца и длинными острыми зубьями. Изящные, легкие, с ажурной верхней частью. Как сказала Миранда, они остались от одной из несчастных герцогинь.

В шкатулке вообще было много вещей, оставшихся от моих предшественниц: броши, камеи, аграфы, нитки жемчуга и даже удивительные палочки для скрепления прически, отделанные драгоценными камнями. Это добро никто не считал, никто не следил за его сохранностью. Его просто сбрасывали туда после похорон очередной супруги. Так же, как отправляли их наряды в дальнюю комнату.

А горничная отвечала только за фамильные драгоценности Минраха и за те украшения, которые он мне передал.

– Красивая штучка, – хмыкнула ведьма, попробовав гребень на зуб. – Думаю, за нее дадут парочку золотых.

– Так дешево? – я искренне удивилась.

– А что ты хотела? Золота тут мало, в основном серебро. Да и приметная вещица, вдруг кто узнает?

Да, об этом я не подумала…

– Не узнает, – раздался у меня за спиной тихий голос Марцеллы.

Гудьяра перевела на нее выразительный взгляд.

– Это гребень леди Оливии, – еще тише сказала служанка. – Она погибла десять лет назад…

Я с трудом сглотнула комок, перекрывший дыхание.

– Хм…

Ведьма внимательнее осмотрела подношение. Покрутила гребень в руках, провела им сквозь свой огонек и убрала куда-то в складки одежды.

Затем поймала мой взгляд.

– Ты хочешь знать, кто сеет смерть в этом замке, – прошептала, внезапно став серьезной. – Но не спросишь сначала – зачем?

Я сжала кулаки:

– Мне нужен ответ, а