Ловушка для строптивой - Ани Марика

Подавив очередное раздражение на себя, делаю глубокий вдох и зря. Нависший слишком близко маг пахнет одуряюще по-мужски, как бы это глупо ни звучала. Хочется в буквальном смысле уткнуться носом в открытый участок кожи у шеи и вдыхать его запах. Хочется почувствовать эту силу и мощь, которые он излучает.

— Я уже в порядке, — взяв себя в руки, вскидываю выше голову и облизываю пересохшие губы.

Тяжелый взгляд медленно опускается на мних. Острый кадык дергается. Мне бы выйти уже из ступора. Оттолкнуть, в конце концов, но нет. Я смотрю прямо в эти темные глаза и ничего не предпринимаю.

— Мы можем идти, — шепчу почему-то.

— Пойдем. Через минуту, Яри, — моё имя в его исполнении звучит и безумно сексуально, и ласково.

Мужские пальцы смещаются ниже, касаются шеи, венки, что неистово колотится. Простое действие в дрожь бросает.

— Что ты делаешь?

Вопрос тонет в поцелуе. Сама не замечаю, как зарываюсь в мягкие густые волосы, притягиваю его ближе, на носочки поднимаюсь, чтоб самой быть теснее. И позволяю ему целовать меня. Так неистово и жарко, аж внутренности плавятся и жидкое пламя стекается к низу живота, давя камнем желания.

Я наслаждаюсь этим поцелуем и даже обещаю себе прервать его. Вот только Себастьян разрывает поцелуй первым. Распахиваю веки и жмурюсь от яркого желтого света, что исходит от меня. Точнее, я вся свечусь, словно лампочка.

— Моя Строптивица, — самодовольно растягивает слова мужчина, впитывая мое свечение. Постепенно и с мерцанием я затухаю.

После этого краткосрочного всплеска магии чувствую себя безумно уставшей. Аж ноги подкашиваются в прямом смысле. Вытираю холодный пот со лба и на секунду глаза прикрываю, чтобы немного восстановить дыхание и силы, дабы обрушить своё возмущение на наглого целователя.

Вздрагиваю, чувствуя тепло в районе солнечного сплетения. Распахиваю веки и жмурюсь от очередного ярко-жёлтого света, теперь идущего от Себастьяна в меня. Мужчина прижимает ладонь прямо под грудью и наполняет меня энергией в буквальном смысле. Я чувствую, как заряжаюсь, словно аккумулятор на зарядке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, поднимая голову и попадая в плен тёмных глаз с золотистой окантовкой по контуру радужки.

— Подпитываю, ты ещё не восстановилась после истощения. Если бы Хантер вчера не прервал меня, сейчас была бы полна сил и здорова. Бесов ревнивец, — ворчит маг. — Потерпи, Яри, сейчас станет лучше.

— Если бы Хантер не прервал? — переспрашиваю хмурясь. — Но ты ведь ничего такого не делал. Или…

— Тебе лучше? — перебивает он, не дав развиться мысли, и убирает ладонь с живота.

Сглотнув, киваю. Он убрал все непонятные иномирные симптомы, даже лёгкую утреннюю головную боль.

— Да, благодарю.

— Обращайся, — коротко улыбается мужчина и, переплетя в очередной раз наши пальцы, тянет из этого переулка.

— Что так долго? — встречает нас рычащий Хантер и злобно препарирует тяжёлым взглядом наши сцепленные руки.

Неловко вытягиваю конечность и забираюсь в сани. Пусть сами разбираются. Но они опять не ругаются, просто обмениваются многозначительными раздражёнными взглядами и запрыгивают в транспорт.

До деревни мы добираемся в напряжённом молчании. Я все подарки детей упаковала в холщовый мешок, чтобы пронести незаметно мимо малышни. Поэтому мужчины просто заносят его в мою комнату.

— Мне нужно закончить вопрос с тем разбойником. Вернусь, и мы поговорим, Яри, — привлекает внимание маг.

— Да, нам нужно поговорить, — соглашаюсь я, сцепив руки в замок.

Маг кивает и уезжает на тех же санях обратно в город. Перевожу взгляд на Хантера.

— Себастьян поделился со мной магией, — говорю, не знаю зачем, просто не хочу скрывать ничего. Видела ведь, как он вчера разозлился, когда маг предложил подпитать.

— Да, ночью, — нехотя соглашается двуликий.

— Нет, на рынке, — хмурюсь. Значит, мои подозрения подтвердились. Себастьян заходил ко мне, пока я спала. Хантер низко рычит и сжимает кулаки. Разворачивается, чтобы выйти из комнаты. — Почему тебя это так злит? Что в этом такого?

Оборотень несколько долгих секунд молчит. И я уже не надеюсь услышать ответ. Но мужчина разворачивается, опять смотрит на меня пронзительно-голубыми глазами.

— Передача магии — очень интимный и личный процесс. Не каждый может принять магию другого мага. Подпитывать и обмениваться своей силой могут только близкие родственники или супруги. Магический обмен укрепляет связь между мужчиной и женщиной.

— Тебя злит, что мы с Себастьяном связываемся магией? Но ведь это временно. Когда вы вернёте свою жену…

— Ты наша жена. Другой не будет! — перебивает жёстко и, преодолев расстояние, хватает за лицо. Удерживает мою голову, заставляя смотреть в глаза и не позволяя отвернуться.

— Почему ты это повторяешь?! — раздражённо повышаю голос, хватаясь за предплечья.

— Потому что ты наша истинная пара.

Глава 24

Оглушив меня очередной новостью, Хантер уходит. Я минут пять просто стою посреди комнаты, перевариваю полученную информацию. Что-то такое читала в энциклопедии, в разделе про драконов.

Вместо того чтобы выйти к детям и продолжить подготовку к вечернему празднованию, вынимаю талмуд из сундука и, подогнув под себя ноги, сажусь прямо на пол. Быстро листаю, ища ту самую главу. И, найдя, углубляюсь в чтение.

Моё уединение нарушает Лаура в компании Ширека. Они за стенкой очень бурно выясняют отношения. Женщина ругается на змеелюдов и прочих бюрократов Валлиона, а её мужчина пытается вразумить даму сердца.

— Пойду сделаю тебе ромашковый чай, — ворчит Ширек и, громко топая, удаляется.

— Шёл бы ты к себе домой! — огрызается Лаура и, зайдя в мою комнату, от души хлопает дверью. Подруге явно нужен собеседник, который её выслушает. Оторвавшись от книги, поднимаю голову и таращусь на краснолицую женщину.

— Ты чего такая бледная? — хмурится Лаура, перестав костерить двуликих констеблей, конфисковавших её товар.

— Вот, — протягиваю ей энциклопедию.

Женщина со вздохом садится рядом и несколько долгих минут читает главу о чешуйчатых вымерших разумных существах. Пока она читает, в комнату просачивается Ширек. Сначала заглядывает, осматривает и, поняв, что его тут убивать не будут, открывает шире дверь и вносит две кружки с дымящимся отваром.

— Успокоилась? — спрашивает, передавая один из напитков, бессмертный