Измена. Босс не отпустит - Рика Ром

— Тебе нужно его найти, встретиться, поговорить.

— Зачем?

Резонный вопрос. И ответа на него нет.

— А затем, что вы родственники. Пускай твой отец был… не очень порядочным человеком, но он твоя плоть и кровь. Тебе уже тридцать пять Леон, а ему всего двадцать четыре. Ты старше и мудрее.

— Я ненавижу своего отца, Стась. Хочу вырыть из могилы и заново туда закопать.

Леон сжимает кулак и он белеет. Я кладу поверх него свою ладонь и постепенно пальцы расслабляются.

— Твой отец давно получил по заслугам. Умер практически в одиночестве, не зная, что такое любовь детей и тепло семьи. Сейчас тебе нужно думать о настоящем и будущем. Решить проблему с Катериной, которая из — за неразделенной любви, отчаяния и душевной боли, чуть не отправила тебя на тот свет. В отместку за прошлое. Она обезумевшая женщина, совершающая ужасные поступки.

— Ты точно психолог.

Мы оба криво улыбаемся. В горький момент находится минутка единения.

— Скоро всё закончится. Катерина окажется за решеткой, и мы с тобой сможем полностью посвятить себя ребенку.

— Мы?

Вена на шее Леона пульсирует. Белый воротничок рубашки, чуть скрывает ее беспощадное биение.

— Не в том смысле. Даже порознь, мы должны быть самыми любящими родителями.

Гитарные ритмы перекликаются со звуками саксофона. Невидимые бабочки — мечты кружат над нашими головами.

И нам есть о чем мечтать. О спокойной жизни без передряг и стрессов. О бизнесе, который идет в гору и не иначе. О здоровом, сильном малыше.

Но «нас» как частицы в пространстве не будет. И здесь ни один волшебник не поможет.

— Ты веришь в то, что говоришь? Я нет.

Леон со звоном ставит чашку на белое блюдце и встает. Пиджак трещит на его бицепсах. Надев пальто, Лакницкий выжидающе смотрит на меня.

— Уходим?

— Да.

Я тоже одеваюсь. С грустью взглянув на аппетитный малиновый мильфей, следую за Леоном на выход.

Крупные хлопья снега покрывают все выступы и углы. Валит с пугающей интенсивностью. Утром будет не протолкнуться на дороге, а город станет точной копией того, что заключен в сувенирный шарик. Если растрясти, снегопад будет длиться вечно…

— Стася!

Рык Леона вырывает из фантазий. Я и правда в них надолго теряюсь.

— Прости, уже иду.

На крыше Мерседеса трехсантиметровый снежный покров. Открыв дверь, ныряю в салон и прячу руки меж коленей. Холодает. Ночью температура опустится еще ниже.

— Скоро Новый год. — Вдруг заключает Леон, растирая озябшие ладони.

— Я совсем о нем забыла.

— Отметим вместе? Прощальный праздник в домике у озера.

— Я подумаю.

— У тебя не так много времени.

— Ты что — то не договариваешь?

— Нет, я всё тебе сказал.

ГЛАВА 33

Мы просыпаемся там, где всё начинается. В нашей квартире. Сколько всего случилось в этих стенах…

Но ссор не было никогда.

Островок мира и покоя, в котором теперь холоднее, чем в тундре.

— Я приготовил кофе. — Леон стучится в дверь и не уходит, пока я не отвечаю. Мне не хочется встречать утро в его компании. Он мне не противен, просто сердце рядом с ним бьется в удвоенном темпе.

Я присоединяюсь к нему спустя десять минут. Именно столько мне требуется для взятия себя в руки.

Леон стоит перед кухонным островком и смотрит в ноутбук. Надкушенное яблоко на крышке мелькает с завидной периодичностью. Я направляюсь к кофеварке, наливаю полную кружку кофе и аккуратно заглядываю через его плечо в экран.

— Она была очень красивой. А сейчас изюм.

Моя заметка заставляет Леона обернуться.

— Годы никого не красят. Ее тем более.

— Хм.

Высокий табурет поблизости принимает мой вес. Леон переводит взгляд с меня на интересное чтиво и опять выпадает из реальности. Я не спеша наслаждаюсь горячим напитком. Врач говорит мне лучше пить зеленый чай, но одна чашка в день не навредит. По крайней мере, я в это верю.

Мой телефон оживает в спальне. Слышу характерный звук даже на таком приличном расстоянии. Иду взглянуть, кому не спится в восемь часов. На ходу пригубляю кофе и размышляю о Катерине. Столько лет растить в себе ненависть, холить ее и лелеять. И однажды пойти на преступление. Целенаправленно травить человека это же преступление?

Любовь порой, настоящая трагедия. Даже Шекспир не смог бы передать всю палитру красок и изложить в своих пьесах. Дикая, расчетливая, циничная, эгоистичная любовь губит мгновенно. Тысячи женщин в разной степени переживают ее по — своему. Мне везет, я никогда никого безответно не любила. Никогда не испытывала желания отомстить.

Алина и Леон?

Здесь всё просто. Мое сердце разбивается в тот самый день и если найдется мужчина, которого я смогу полюбить, то в сердце все равно останется тоненькая трещинка. Напоминание о сильнейшей боли.

И месть не моя стезя. Мне проще уйти и забыть. Вырвать лист с корнем, а не пытаться замазать, заклеить грязь.

Катерина другая. Она варится в мазуте изо дня в день и выбирает идеальный момент для приведения коварного плана в действие. Я беременная, с Леоном развод. Лучше не придумаешь. Звезды сходятся в одной точке. Но она не учитывает одного важного фактора — мы не дураки. Далеко нет.

И у нас есть Архип. Для него не существует невозможного. Боюсь, если когда — нибудь у них с Даной случится разлад, ее ждет участь Катерины. Слежка, съемка скрытыми камерами и давление со всех сторон.

— Алло, — отвечаю — таки на звонок, после черед посланий от Инги. — Да, я смогу с вами встретиться в офисе через час.

— С кем встречаешься?

Леон за спиной. Не нужно быть медиумом.

— С Романовой. Последние детали и попрощаемся.

Тяжелые шаги настигают меня внезапно. Мятное дыхание колышет волосы на затылке. Леон кладет руки мне на талию и мой шелковый халатик шелестит.

— Я не хочу, чтобы ты ездила в офис. Мне нужно отлучиться днем. Оставлять тебя одну не могу.

Шершавые ладони скользят к моему животу. Малыш тут же пробуждается. Мягкие волны разливаются внутри меня.

— Он проснулся? — Леон наклоняется и щекочет губами мою шею.

Я лишь согласно киваю, обездвиженная его нежностью.

— Почувствовал папку рядом.

— Я бы переоделась, Леон…

Развязывает пояс и раскрывает полы халата. Малыш успокаивается, а Леон подбирается к моей груди и еще теснее прижимается ко мне сзади.

— Я помогу тебе.

Оставляет меня в одной тонкой сорочке. Я немею. Попутно теряю силу, волю и смелость. Леон разворачивает меня к себе и прежде чем поцеловать, избавляет от последней преграды. Я обнажена полностью. Хмельной