Измена. Босс не отпустит - Рика Ром

— Умри, тварь!

Дверь с грохотом отлетает в стену и в кабинет врываются Архип с Леоном. Первый нацеливается на Катерину, но она успевает отбросить ножницы в сторону и улизнуть вместе с сыночком, заблокировав дверной замок. Архип не успокаивается, пока не выбивает стекло и не пролезает через него в конференц — зал.

Я рыдаю без остановки, зажимаю рану на плече и не чувствую сильных рук Леона, которые поднимают меня в воздух.

— Девочка моя, — целует каждый миллиметр моего лица, — всё хорошо. Архип дал ориентировку и скоро его друзья из полиции их выловят. Доказательств вагон и маленькая тележка.

— Твой брат все это время работал у тебя под носом…

Плачу и плачу, уткнувшись в грудь Леона. Пальцами до боли сжимаю лацкан его пиджака.

— Знаю. Едем в больницу. Тебе нужен осмотр врача. Завтра же, вместе отправимся в домик у озера, и до дня родов ты будешь под моим чутким контролем.

ГЛАВА 35

Меня уже тошнит от больниц, но такова моя участь на несколько месяцев. Безликие стены, одинаковые люди в белых халатах и однотипные вопросы. Я устала от всего. Хочу заниматься любимым делом, радоваться материнству, гулять, скупать игрушки, вещи, книжки, а не… смотреть на Архипа, который уже полчаса бродит по больничному коридору.

— Всё, отбой. — Наконец говорит он и сует телефон в карман черного пальто.

— Когда я уже смогу выдохнуть, Архип?

— Катерину и этого Генриха Умалишенного еще не нашли. Менты и мои ребята землю роют.

— Почему ты не знал о нем?

Архип криво улыбается. В этой ироничной улыбке таится червоточинка.

— Нет, только не говори что ты…

— Я не хотел, чтобы вы с Леоном пострадали. Я выследил ублюдка после нападения на тебя.

— И не скрутил его?

Я срываюсь с неудобной кушетки.

— Тише, Стась. Не дай бог с тобой и ребенком что — то случится. Леон мне глотку перегрызет.

— Я жила в аду, Архип! В настоящем аду! А ты чего — то выжидал? Да кто ты после этого?!

Архип немногословный мужчина и уж точно не гиперэмоциональный. Едва ли на его лице увидишь хоть один подрагивающий мускул. Но сейчас он смурнее обычного. Смотрит голодным псом.

— Нельзя было просто взять и притащить парня в ментовку. Никаких улик кроме парочки условных намеков.

— Правда? И ты решил, что пусть Лакницкие выведут его на чистую воду? Ты же наш друг! Господи…

Я мечусь из стороны в сторону, меня качает маятником. В голове туман, перед глазами черные точки.

— Я лишь знал, что он Красные шнурки. О том, что он брат Леона, я не знал.

— Вам с Даной лучше уехать. Ты же хотел ее к морю увезти?

— Что ты имеешь в виду?

Швец выравнивается, расправляет плечи, а я бурю в нем дыру взглядом. Мутным, беспокойным взглядом.

— То. После всего, что произошло, нам лучше не общаться. Я не скажу Леону о том, как ты поступил, оставлю при себе. А вы уезжайте. Начните жить друг для друга.

— Да что ты несешь?

Дана бежит по коридору и набрасывается на меня с объятиями. Я обнимаю в ответ, а сама гляжу на находящегося в смятении Архипа.

— Блин, подруга! Сколько еще ты будешь устраивать мне сюрпризы?!

— Больше ни одного. Всё.

Она пахнет лимонными леденцами и грейпфрутом. Мне захотелось выпить чего — нибудь освежающего. Сока или воды с лимоном.

— С малышом все отлично?

Дана не обращает внимания на мужа, который целую вечность, находится прямо возле нас. Словно он невидимый или того хуже, бестелесный дух.

— Да, но от всех пережитых стрессов, придется полежать в стационаре. Дней десять.

— И хорошо, наберешься сил.

— Да, мы можем поговорить наедине? В кафетерии, например?

— Конечно.

Подруга вертится и наталкивается на мужа. В глазах шок. Отражение Архипа застывает в ее зрачках.

— Привет…

— Рад, что ты меня заметила.

Через секунду мы трое расходимся в разных направлениях. Мы с Даной спускаемся по лестнице на первый этаж, а Архип идет к Леону, который разговаривает с моим лечащим врачом.

В кафетерии всего три столика с голубыми скатертями. Длинная прозрачная витрина манит скромными угощениями. Я выбираю обыкновенное пирожное «Корзиночка», а Дана берет только черный кофе.

Присев на стулья, долго не можем начать разговор. Она пьет, я разглядываю розовый крем в бисквитной тарталетке.

— Я сказала Архипу, чтобы вы уезжали из города.

— Думаю, это хороший вариант для нас. Для всех нас. Мы больше не одна большая греческая семья.

— Да. Ты права.

Настенные часы чавкают в полной тишине. Был бы под рукой камешек, бросила бы, в циферблат не задумываясь.

— Почему так вышло, Стась?

— Потому что всем все равно на чувства. Леону плевать на мои, а…

— Леон любит тебя. И будет любить до конца своих дней. Точно герой любовного романа. — Перебивает она и с невообразимым теплом окунается в мои глаза. Меня душит мысль больше никогда не встретиться с ней, не обсудить мужчин, не обменяться новостями или сходить на премьеру мелодрамы. «Никогда» знаковое слово в моей нынешней жизни.

Никогда не прощать.

Никогда не влюбляться заново.

Никогда не давать себя в обиду.

Никогда не открывать кому — то свое сердце.

Никогда не привязываться к человеку.

Никогда не верить в чудо.

Никогда не возвращаться в прошлое.

— Спасибо, Дан. За то, что была рядом со мной все эти годы.

— Мы что даже созваниваться не будем? — она улыбается. — И видеосвязь для чего придумана?

— Будем, конечно.

Я беру ее за руку, а внутри меня гигантская пропасть. Выбраться из нее без поддержки нельзя. И я не пытаюсь даже. Сможем ли мы дружить, покажет время. Но оно непредсказуемо.

— Черт возьми, Стася, что с твоим телефоном?! — Архип влетает в кафетерий с видом Конана — варвара.

— Я даже не знаю, где он. Наверное, остался в моем кабинете, когда,..а что?

Он долго подбирает слова и при этом бледнеет до неузнаваемости.

— Архип! — я встаю и сталкиваю на пол тарелку с пирожным. Фарфор естественно вдребезги, а «Корзиночка» маслом вниз.

Дана подскакивает следом и, подоспев к мужу, хватает его за грудки, чуть растрясая туда — сюда. Откуда в ней столько сил, понятия не имею.

— Говори, Архип! — шипит она.

— У Леона инсульт или инфаркт, я не знаю. Он упал навзничь в коридоре и сейчас врачи везут его в кардиологию.

Я отпихиваю стул и без промедлений спешу на выход.

— Стася, стой! — кричит мне вслед Дана. Но я не торможу.