Мажор для заучки - Ника Черри

Чёрные волосы Максима растрепались, небрежно спадая тонкими прядями на лоб, а в глазах читалось полнейшее безумие.

— Максим! — крикнула что есть мочи.

Он вдруг замер. Я и сама не ожидала, что сработает. Дрожащими руками обхватила его за плечи:

— Пожалуйста…

Он не шелохнулся, продолжая испепелять Голубева кипящим ненавистью взглядом, а окровавленный кулак завис в воздухе.

— Максим...

Мягко кладу ладонь ему на лицо и поворачиваю к себе. Он встретил мой полный слёз взгляд, ластясь горячей щекой к моей холодной руке. Я видела его всякого, но такого никогда. В него будто вселился сам дьявол.

Сложно было считать эмоции на его лице. Его трясло, ноздри раздувались, и дышал он часто-часто. А во взгляде потемневших до черна глаз плескалась чистейшая ярость.

— Максим, пойдём со мной.

Я потянула его на себя, вставая на ноги. И он поднялся, поддавшись. Взяла его за руку и повела за собой подальше отсюда, пока он не передумал. Даже не оглянулась на Мишу.

Мне бы сейчас по классике жанра проклинать Максима, ненавидеть, а Мишу пожалеть и залечивать раны, в которых повинна только я, но…

Толпа расступилась перед нами, наконец замолчав. Кто-то разочарованно охал, мол поставил не на того, и я им весь кайф обломала, но мне было плевать, я шла и не оборачивалась. Чувствовала, что он идёт за мной, и это главное.

Повела не в дом, а в соседний двор на лавочку. Шли мы молча.

Глубоко вздохнула и остановилась. Он стоял позади, всё ещё держа меня за руку. Обернулась, посмотрела на него.

— Зачем ты так с ним? — тихо спросила.

Хотя я и сама не лучше, ушла и даже не посмотрела, как там Миша. Надеюсь, Даша ему поможет. А вдруг ему нужна медицинская помощь? Что если Максим сильно ранил его? Но сейчас Максиму я нужна больше, так подсказывает сердце.

Максим подошёл вплотную. Смотрит на меня пристально. И только сейчас мне стало страшно, ведь мы здесь совсем одни.

Он неожиданно резко вскидывает руку в воздух, и я инстинктивно дёргаюсь в сторону. Максим удивлённо изгибает бровь в немом вопросе, а рука его так и остаётся зависшей в воздухе возле моего плеча:

— Ты что боишься меня что ли?

Я нервно с шумом сглотнула комок в горле и ответила:

— Если честно, то сейчас да. Немного.

Он хмурит брови и задумчиво склоняет голову набок:

— Ты действительно думаешь, что я могу причинить тебе боль? Ударить?

— Наверное. Не знаю.

Максим тяжело вздохнул. А затем резко одним ловким движением сильной руки крепко прижал меня к себе. Зарылся носом в копну растрёпанных волос и невнятно пробормотал:

— Я скорее умру, чем причиню тебе боль, ромашка. Я просто хотел вытереть твои слёзы, не плачь.

А я наконец поняла. Сегодня я получила ромашки… от него. Все те цветы были от него. И та записка. Я его.

Ответ на мои вопросы всё это время находился у меня прямо перед носом, а я его не замечала. Или не хотела замечать. Не могла поверить, что нужна ему. А он ждал, гадал, когда же я всё осознаю, пойму, приму. Увижу его другими глазами, загляну под яркую фальшивую обёртку и встречу его настоящего. Ласкового, ранимого, моего...

От него пахло металлическим ароматом крови, но он обнимал так нежно, что хотелось раствориться в этом моменте, чтобы он не заканчивался никогда.

— Максим?

Он жадно дышал где-то у меня в волосах, наполняя лёгкие сладким ароматом, и крепко прижимал к себе. Я чувствовала, как быстро-быстро бьётся сердце в его груди, колотится в клетке рёбер.

— Да, цветочек?

— Что происходит между нами? Кто мы друг для друга?

Вопрос невесомо, но упрямо повис в воздухе. И некоторое время мы молча стояли, прижавшись друг к другу.

— Честно? Не знаю. Но я не хочу видеть никого возле тебя. — он поднял голову и посмотрел на меня со всей нежностью, на какую способен, а после добавил. — Настолько, что готов убить любого, кто к тебе прикоснётся. Ты моя. Только моя. Поняла?

Я согласно кивнула. Конечно твоя. Только твоя и ничья больше.

— Так мы теперь… пара? Официально? Взаправду? — отстранилась и с хитрым прищуром посмотрела в его тёмно-серые глаза.

— Ты этого хочешь? Чтобы я ходил с тобой за ручку, как в ванильной романтической комедии, кормил с ложечки и всех этих розовых соплей?

— С ложки можешь не кормить, но всего остального… да, хочу. — честно призналась я, немного опасаясь ответной реакции.

— Будут тебе розовые сопли. — согласился Максим, окончательно успокоившись. — Только давай немного подождём. Не придавай огласке наши отношения в институте, я сам. Позже, когда придёт время.

— Ладно, только не долго. — я в полной мере осознавала масштаб последствий, нужно время, чтобы всё утрясти безболезненно для нас.

— Только не уходи сейчас. Побудь со мной ещё немного. — он заметил, как я нервно покосилась в сторону своего подъезда.

Гул голосов стих. В окнах моей квартиры загорелся свет, значит Даша вернулась домой. Что с Михаилом — неизвестно, надеюсь ничего серьёзного.

— Я не могу пригласить тебя домой. Там Даша, придётся объяснять ей слишком многое, а у меня сейчас на это нет сил.

— Тогда поехали ко мне.

Я и правда не хотела уходить от него сейчас, размыкать крепкие объятия. И вообще мне нравилось уткнуться носом в ворот его рубашки и вдыхать до боли в груди родной аромат. Готова стоять так вечность, если бы не погода.

— Поехали.

Глава 19. Там, где дипломатия бессильна, остаётся женщина

То, что я уже не в родном спальном районе на окраине города, я поняла по изменившемуся пейзажу. Серые панельные пятиэтажки сменились статными высотками с панорамными окнами и идеально чистым металлическим отблеском стёкол. На ухоженную территорию двора мы въезжали через шлагбаум. Тут даже кусты выглядели аккуратно, не удивлюсь если их постригает садовник. Всё чистенько, и никаких соседей-алкашей.

В салоне авто пахло натуральной кожей и мускусом дорогого парфюма.

Всю дорогу украдкой поглядывала на Максима. Ссадины на лице кровоточили, губа разбита и припухла, костяшки пальцев в запёкшейся крови. Если так выглядит победитель, то что же там с Мишей?

Но сознание Максима уже прояснилось, разум успокоился. Он дышал размеренно и всю дорогу держал меня за руку, что ничуть не мешало ему вести машину. Руль он держал уверенно, движения были плавными и чёткими.

Поднимаясь на двенадцатый этаж в лифте, я всё время ждала, что он зажмёт меня в углу, как неоднократно делал ранее, набросится, но он