Ведьмочка в Академии Магов 1 - Оксана Гринберга

– Откуда бы мне быть в курсе, господин декан, – вскинула я бровь, – если в академии я всего лишь третий день?

– Вы прекрасно обо всем слышали на вчерашней общей линейке, – возвестил декан, давая понять, что он меня там видел.

Конечно же, видел – потому что пялился все время, пока произносил с трибуны свою речь.

– Именно поэтому… – тут он задумался, и я склонила голову.

– Что именно? – спросила у него.

– Беря во внимание то, что вашу разрушительную энергию лучше направить в мирное русло… – (Тут я раскрыла рот от возмущения, а затем с громким стуком его захлопнула.) – У меня будет к вам предложение, мисс Дельвейн!

Дарий Велвуд снова замолчал, давая мне время прийти в себя, а потом задать свои вопросы.

Потому что у меня такие были. Возникли сразу же и устроили давку в моей голове, споря за важность.

– А почему это моя энергия разрушительная? – поинтересовалась я, решив, что насчет его предложения узнаю позже.

Он сам обо всем мне скажет.

– Я видел то, что произошло во время Прорыва, – спокойно пояснил декан. – Одному из монстров вы снесли голову, мисс Дельвейн! Можно полюбопытствовать, как именно вы это сделали?

– Должны же у девушек быть свои секреты, – отозвалась я мрачным голосом, и он кивнул, соглашаясь, что должны.

Но добавил, что такого эффекта даже с Высшими боевыми заклинаниями добиться довольно сложно.

– Затем побоище в коридоре возле библиотеки: умертвия против существ из Тьмы. Как вы это провернули, мисс Дельвейн? И при чем тут ваши ленты?

С этими словами декан достал те из кармана, а я подумала: он что, носил их с собой со вчерашнего вечера, когда я видела его с лентами еще на линейке? Или же с момента Прорыва, когда он их и прикарманил?

– Заворожила всех в танце, что же еще? – заявила ему. – Потом перестала танцевать, монстры расстроились и поубивали друг дружку. А можно мне получить назад свои ленты? Они мне будут нужны для следующего танца.

Декан немного посмотрел на яркий клубок в своих руках, после чего протянул мне, но на его лице промелькнула тень. Словно ему было жаль отдавать мне… мои же собственные вещи.

Фетишист какой-то, подумала я.

Но, конечно же, вслух ничего такого не сказала. Подошла, взяла ленты, и на долю секунды моя рука прикоснулась к его.

Странное состояние: словно меня шарахнуло молнией – сильно, но не смертельно. На это я отшатнулась, а потом попыталась запихнуть все как можно глубже – и собственные ощущения, а заодно в карман и полученные ленты.

Затем вернулась к креслу, уселась в него и приготовилась слушать.

Ведь он хотел мне что-то предложить? Быть может, чтобы я убиралась в Гржиню со своим несносным характером и разрушительной энергией? Тогда при чем тут турнир в академии?

– От каждого факультета будет выставлена лучшая четверка. У некромантов выбор очевиден: это Эрвин Гаррет.

– То есть Хант, – пробормотала я про себя.

– Он и еще трое лучших с последнего курса. Но этот выбор был очевиден ровно до тех пор, пока в академии не появились вы, мисс Дельвейн!

Сердце мое почему-то застучало быстрее, хотя такое в мои планы не входило. Я не собиралась волноваться, а заодно и участвовать в каких-то сомнительных…

– И что же это значит? – с интересом спросила я у декана.

– То, что вы можете собрать свою четверку, мисс Дельвейн, после чего посоревноваться с этим Хантом, или как вы его называете, за то, чтобы представлять на турнире наш факультет. У вас есть время до конца этой недели. И если ваша четверка его обставит…

– Как именно мы его обставим? – спросила я, и на лице декана появилась легкая улыбка.

– Отличная учеба и отличное поведение, мисс Дельвейн! С этого самого момента… Вернее, с момента, когда вы сообщите мне о составе команды, все оценки вашей и его четверки будут учитываться. После чего в финал выйдет сильнейший.

– Вообще-то, я еще не согласилась, – сказала ему, хотя мне внезапно захотелось утереть нос Ханту и его прихлебателям, которые успели мне порядком надоесть.

– Разве? – усмехнулся Дарий Велвуд.

– Именно так, – из вредности сказала ему. – Мне нужно будет еще подумать.

Но потом и сама не заметила, как согласилась. Довольно быстро сказала декану, что да, я готова собрать и возглавить еще одну четверку, чтобы побороться за лидерство с Эрвином Гарретом.

Наверное, потому что подсознательно этого хотела, вспоминая, как сильно раздражали меня Хант и Рей, и еще пара парней с ними, – судя по всему, вся их четверка.

Не только в столовой – как в глаза, так и за моей спиной, – но сегодня еще и на стадионе. Бежали и смеялись надо мной, на ходу придумывая обо мне гадости одна другой хуже.

Издевались над моим низким происхождением и провинциальным выговором – хотя ничего такого в моей речи не было и в помине. За нашим выговором внимательно следили в Гржине.

Заодно они всячески измывались, заявляя, что меня взяли на пятый курс исключительно из-за моих выдающихся успехов в постели.

Выдающиеся успехи в этой области у меня иногда случались – в Академии Ведовства на выходных, которые у нас выдавались довольно редко.

В Гржине мы обычно вставали в шесть утра, после чего отправлялись на стадион, кладбище или полигон – либо в учебные классы, – где занимались до позднего вечера. Потому что жизнь бывает сурова и каждая уважающая себя ведьмочка должна уметь дать отпор в любой ситуации.

Так вот, мой выдающийся успех – это двенадцать часов беспробудного сна в своей кровати в гордом одиночестве.

А все то, на что они намекали, существовало исключительно в воспаленном воображении Ханта и Роя и остальных, вместе с ними взятых.

Поэтому я и согласилась на предложение Дария Велвуда, сказав, что до обеда сообщу ему о составе своей четверки.

Затем вышла из его кабинета, все еще удивляясь собственному решению – ведьмочка в столичной Академии Магов, да еще и капитан боевой четверки, которую мне нужно собрать, – что бы сказала на такое Верховная?!

Надо будет рассказать об этом в письме, которое я собиралась отправить этим вечером в Гржиню.

Но я так обо всем и не поразмыслила, потому что на меня налетели три пса, которые, судя по запаху мяса из их пастей, успели отлично позавтракать.

Теперь они не отказались бы меня облизать, но я им не позволила. Вместо этого обняла каждого по отдельности, а потом всех вместе.

Именно в таком виде меня и застал Томас Моор – обнимающей