Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун

— Кхм… что-то я слегка не понимаю…

— Вот, — Роза достает из шкафчика конверт. — Это тебе. Я хранила письмо долгие двадцать три года. Предполагалось, что приедешь раньше, но…

— Почему предполагалось, что приеду раньше? — беру конверт слегка дрожащими руками.

— Ну как же… Майя оставила в твоих роддомовских вещах письмо. Его должен был прочесть твой… хм… отец и потом помочь тебе. Желтый цвет — это время, когда они познакомились. Октябрь. Майя любила всякие символичные вещи и места.

— Вы ничего не путаете? — переспрашиваю удивленно. — Папа ничего мне не говорил. Вообще.

— Послушай, я не знаю, что там у вас произошло, но предполагалось, что когда тебе исполнится семь лет, отец приведет тебя ко мне. Ты будешь еще маленькая, чтобы принять на веру небольшие чудеса и в то же время, достаточно взрослая, чтобы усвоить полученную информацию.

— Знаете, у меня такое ощущение, что мы с вами говорим на разных языках. Вы так туманно выражаетесь, что у меня уже начинает болеть голова. Давайте упростим? Вы должны были мне передать письмо и на этом все, ваша роль в этой истории заканчивается?

— Именно так.

— Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду.

— Ты не прочитаешь сейчас то, что тебе написала мама? — вижу, как у Розы горят глаза от любопытства.

— Нет. Я хочу это сделать наедине с собой. Спасибо вам и до свидания.

Письмо я вскрываю в троллейбусе по дороге на работу. Хотела дождаться до школы, потом сесть тихонько в классе и прочесть, но не сдержалась. Оно словно жгло мне руки.

Конверт обычный, а вот лист бумаги — желтый. И на нем красивый, каллиграфический почерк, уже виденный мною вчера в работе отца.

"Здравствуй, моя милая!

Я знаю, у тебя ко мне много вопросов, но здесь и сейчас я смогу ответить только на самые простые. А те, что посложнее будут ждать нашей встречи. Ты же хочешь вернуться домой?"

Ты же хочешь вернуться домой?

Этот вопрос в самом начале письма выкашивает меня надолго. Я смотрю на проплывающие в окне дома и пытаюсь понять, что я вообще чувствую и готова ли, как написано на этом листке — вернуться домой? Перевожу взгляд на письмо и снова приступаю к чтению.

Я оставила письмо и твоему отцу. Он хороший человек, хоть иногда и бывает излишне мягок. Знаю, ты наверняка не понимаешь, почему я тебя бросила, ведь бытует мнение, что хорошие матери так не делают. Но у меня была сложная ситуация. Я была совершенно одна, без помощи и надежного тыла, была зла, хотела мести, но поняла, хоть и поздно, что наказываю больше себя, чем его, твоего отца. А еще… я думала, что оберегаю тебя таким образом. Что опять же было ошибочно. В общем, я отнюдь не идеальна, уверена, ты и сама уже это поняла. Но скоро мы встретимся, и я надеюсь, найдем общий язык.

Прошу, прости меня, и подари нам второй шанс.

Позвони мне по номеру внизу страницы, и мы обо всем поговорим, если ты дашь нам такую возможность.

Майя.

Позвонить я решаюсь только вечером, сидя дома возле выключенного телевизора. Долго собираюсь с духом, думаю что и как я скажу. И… «Абонент не может принять ваш звонок». Странное ощущение. Разочарование одновременно с облегчением.

Значит, так тому и быть. Вздыхаю. Остался еще один нерешенный вопрос.

— Привет, пап, — говорю в трубку.

— Лена? Все хорошо? — в голосе отца слышится искренняя забота.

— Да, все в порядке. Папа, я хотела спросить… Майя оставляла тебе письмо в роддоме с просьбой привести меня по определенному адресу, почему ты этого не сделал?

— Какое письмо? О чем ты говоришь? — в голосе звучит явное недоумение. — Я не совсем понимаю…

— Среди моих детский вещей был конверт… — пытаюсь объяснить.

— Мы из роддома забирали тебя вместе с Каролиной. Я когда узнал, что у меня есть ребенок несколько дней ходил сам не свой, потом покаялся твоей ма… жене. Она сначала, сама понимаешь, была не рада. Но позже позвонила мне и сказала, что нельзя ребенка оставлять в роддоме. Я вообще планирую тебя забирать, или пусть дом малютки возьмет ребенка. Но я как услышал про дом малютки, сразу так страшно за тебя стало, и устыдился, что тяну столько времени. В общем, сказал, что конечно, заберу. Хватит того, что собственная мать тебя бросила, а тут еще и отец… ведет себя как говнюк. В общем, в роддом мы поехали с Каролиной. Я нес тебя на руках, она отказалась брать, а жена несла сумку с вещами. Ноша хоть и была объемной, но нетяжелая. Мы привезли тебя домой. Ну и дальше жили… как-то…

Мне сразу становится понятно, кто забрал письмо и почему я столько лет была лишена матери. Бессильная ярость поднимается во мне. Каролина не могла отомстить Майе, поэтому выместила злобу на мне, ни в чем не повинном ребенке, лишив возможности узнать свою настоящую мать. Отец еще что-то говорит, но в данный момент его голос звучит, как белый шум. Я почти не разбираю слова, просто монотонное бу-бу-бу.

— Пап, я позже перезвоню. Спасибо. Спасибо за все.

И вешаю трубку. Звоню Вике, мне так нужна ее поддержка. Звоню-звоню-звоню… никто не берет трубу. Тишина. Похоже, в кои-то веки придется справляться самой.

А на следующее утро — первое сентября. И я провожу весь этот день, как зомби. Настолько погрузившись в себя, что почти не слышу того, что происходит вокруг меня. Машинально отвечая, улыбаясь, кивая.

Прихожу домой выжатая, как лимон. И сразу падаю спать. А утром меня будит стук в дверь. Звонок я отключила, как и телефон. Продираю глаза, удивленно смотрю на часы — 6 утра. У меня будильник будет звонить через десять минут. Кого это принесло в такую рань?

Стук в дверь повторяется. Яростный и настойчивый. Сползаю с кровати и иду в коридор.

— Кто там? — спрашиваю, удивляясь, какой хриплый у меня голос, как у вороны.

— Лен, это я, — Вика снова стучит, — открывай, срочное дело!

Я не успеваю нормально открыть дверь, как подруга ее распахивает, заходя в квартиру, следом за ней, как обычно, топает Пусик, вздыхая и что-то жалобно подвывая.

— Что это с ним? — спрашиваю у Вики, закрыв дверь и