Вечно падаем - Хлоя Уолш

— О, эм… — Карен замялась, посмотрела на мальчика, затем смущенно улыбнулась. — Конечно.

— Как зовут твоего малыша? Я — Джордан, но мама зовет меня Джорди. Все нормально, я не против, — сказал Джордан, дергая за ногу мои джинсы. — Ей нравятся поезда? Мне нравятся поезда.

Я посмотрела в его зеленые глаза, и волна узнавания прошла через меня. — Хоуп, — мягко ответила я, пытаясь вспомнить, где видела мальчика раньше. Возможно, в отеле…

Осознав, что уставилась на ребенка, я собрала себя и улыбнулась. — И Хоуп любит поезда, — добавила я с энтузиазмом. Действительно, Хоуп радовалась всякий раз, когда звучала тема «Томаса и его друзей». Кайл был в восторге, и я была почти уверена, что ему это нравилось даже больше, чем Хоуп. Перестань, Ли. Не расстраивай себя…

Сев за стол, я передвинула сумку Хоуп, чтобы освободить место для Карен и Джордана, и почувствовала себя немного меньше одинокой.

КАЙЛ

— Сколько у нее счета за лечение? — спросил я Пэтти, сестру Линды, когда мы сидели в кафетерии больницы. Линда весь день приходила и уходила из сознания, а я чувствовал себя чертовски бесполезным. — Пусть я хотя бы за это заплачу, — пробормотал я, размешивая кофе ложкой.

Руки дрожали так сильно, что большая часть кофе выплескивалась через край кружки с пенкой, но я не мог остановиться. Мне нужно было держать руки занятыми. Мне нужно было отвлечься от того, как ужасно я все испортил с Ли. Я пытался извиниться за то, как разговаривал с ней, но она не хотела слушать, поэтому я сдался. Я все еще спал на диване, а Ли старалась держаться от меня подальше. Она даже не смотрела в мою сторону, и каждую ночь, возвращаясь из больницы, я проверял нашу комнату, чтобы убедиться, что она не ушла…

— Тебе не нужно этого делать, Кайл, — тихо сказала Пэтти. — Линда уже все устроила. — Протянув руку через стол, она успокоила мою дрожащую руку и сжала ее. — Вот почему она не хотела, чтобы ты знал.

— Потому что у меня бы дрожали руки? — бросил я без тени юмора.

— Нет, — вздохнула Пэтти тяжело. — Потому что она знала, что ты попытаешься взять всю тяжесть на свои плечи.

Я положил ложку в кружку, откинулся и уставился на женщину, которая так походила на умирающую женщину с четвертого этажа. — Ты, как никто другой, должна понимать, почему я хочу помочь, — тихо сказал я. Пэтти знала, что Линда значит для меня. — Она отдала годы своей жизни, чтобы вырастить меня, — я сдерживал комок в горле. — Я должен сделать для нее что-то… пока еще могу. Я должен быть с ней столько, сколько возможно, пока она здесь.

— Кайл, — тяжело вздохнула Пэтти, — я понимаю, милый, но ты не можешь ставить свою жизнь на паузу вот так.

— Могу, — пробормотал я сквозь зубы.

— Ты почти не отходил от ее постели последние две недели, — покачала головой Пэтти и грустно улыбнулась, глаза синие, полные слез. — А что насчет твоей семьи? — спросила она. — Наверняка ты давно их не видел. Им тебя не хватает.

— Это не имеет значения, — прошипел я, сдерживая накатывающее чувство вины. — Ничто не имеет значения.

ЛИ

— Чуть больше года, — ответила Карен, когда я спросила, как долго она живет в Боулдере. Мы болтали уже больше часа и успели сделать третью дозаправку кофе. — Мы переехали сюда в прошлом году из Айдахо. Нам нужен был свежий старт, — продолжила она, играя с бумажным стаканчиком. — Моя семья… они замечательные, я их люблю, но иногда бывают немного навязчивыми.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила я, полностью увлеченная разговором. Карен была первым человеком, с которым я говорила, кажется, целую вечность, и который не поднимал темы стрельбы, суда или прошлого. Она была прямолинейной и приятной в общении. Я быстро расположилась к дерзкой блондинке напротив, и в груди забурлила маленькая искорка надежды — возможно, я нашла подругу. Она была единственной женщиной, с которой я встретилась с момента переезда в Боулдер, кроме Кэм и Рэйчел. А учитывая, что Кэм была мертва, а Рэйчел в тюрьме за убийство Кэм и попытку убить меня, выбор друзей среди женщин был крайне ограничен.

— Слишком много, — фыркнула она, меняясь в кресле. — Я четвертая в очереди из шести. — И послушай это, — рассмеялась она. — Все имена моих сестер начинаются на C. А я изменила свое на K в знак независимости. Еще в пять лет я поняла, что не хочу быть овечкой в стаде.

— Серьезно? — рассмеялась я и покачала головой в удивлении.

— Абсолютно серьезно, — кивнула она. — Давай посмотрим… есть Кэти. Ей двадцать девять, она великолепная старшая, и в глазах родителей она не может сделать ничего плохого. — Конечно, — закатила глаза в комично-драматической манере, — ей помогло то, что она вышла замуж за сына друга отца сразу после колледжа. У них дома целая армия детей.

— Сколько у твоей сестры детей? — спросила я, любопытствуя.

— Пятеро, — засветились глаза Карен от смеха. — Четыре девочки и мальчик. Две пары близнецов и один одиночка, Бенни.

Я заставила себя улыбнуться и сказала — Вау, две пары близнецов. Это впечатляет, — но пустота в моей утробе болезненно напомнила о себе.

Карен счастливо улыбнулась — Да, невероятные шансы, правда?

Шансы… я не любила шансы. Кайл тоже. Они обычно были против нас. Какие шансы на мою беременность? Один к восьмидесяти тысячам, говорили врачи. Шансы — это чепуха, а статистика — пустой звук, особенно если ты из их числа…

Заметив перемену в моем настроении, Карен быстро продолжила — Колетт следующая. Ей двадцать шесть. Она сбежала с австралийским красавцем и теперь живет в Мельбурне. За исключением редких писем, мы почти не общаемся. — Плюс мой брат Д. Джей. Ему двадцать три, полный болван, — она улыбнулась с теплотой. — Но я его люблю.

— Почему его имя не на C?

Карен усмехнулась — О, потому что дорогой Д. Джей — второй любимчик. А тот факт, что у него есть пенис, ставит его