Отпуск с бывшим мужем - Диана Рымарь

— Ты… Я… Мы так не договаривались!

— Передоговоримся, какие проблемы? — пожимаю плечами. — Пойдем передоговариваться.

С этими словами я все же тяну ее в каюту.

Спускаемся вниз по узкому трапу. Каюта небольшая, но роскошная — отделка из красного дерева, мягкие кожаные панели. В воздухе пахнет дорогой кожей и легким морским бризом, пробивающимся через иллюминатор. По центру — широкий диван кремового цвета, накрытый бархатистым пледом. Именно туда я и подвожу свою добычу.

— Принимаем горизонтальное положение…

— Я не буду ложиться! — спорит она.

Голос срывается на последнем слове, и я понимаю — она напугана, но не мной, а самой ситуацией, тем, что тут скоро произойдет.

— Можно и стоя, — говорю я с плотоядной улыбкой.

Бина очень натурально возмущается:

— Что ты задумал, маньяк?

— Да, я такой…

Иду в атаку…

Беру ее за плечи и снова жадно целую в губы, прижимаю к себе. Кожа у нее все еще прохладная после моря, но под моими руками быстро нагревается. Чувствую, как дрожь пробегает по ее телу — то ли от холода, то ли от возбуждения.

Не знаю, сколько длится наш поцелуй, но к концу его я уже натурально взрываюсь.

Бина кажется шокированной моим напором.

Она натурально дезориентирована, тяжело хапает ртом воздух, будто во время поцелуя и вовсе не дышала. Губы распухшие, глаза затуманенные. И самое главное — подается вперед, кажется за добавкой.

Мне того и надо.

Прижимаю ее к себе и беру за лямку ее купальника, тяну вниз. Ткань с треском поддается, и ее правая дынька вываливается наружу к моей огромной радости.

— Вау…

Как такую дыньку да не поцеловать?

И я целую…

Начинаю вести дорожку из поцелуев от ее шеи к груди. Кожа до такой степени нежная, что просто крышу сносит.

Встаю перед Биной на колени, чтобы было удобнее, оголяю вторую прелесть, а потом и вовсе стаскиваю ее купальник к чертям вниз. Он падает на пол каюты мокрой тряпкой. Бина стоит предо мной нагая, и это зрелище сводит с ума окончательно.

— Мамочки… — стонет она.

А я пользуюсь моментом и целую ее живот и ниже…

Кожа на животе особенно нежная, под губами чувствую, как напрягаются мышцы. Она хватается за мои плечи, ногти впиваются в кожу, но боли не чувствую — только дополнительное возбуждение.

А потом терпелка вконец дает сбой.

Шорты долой, и вот я уже в костюме Адама.

Слышу, как Бина делает короткий вздох, глядя на меня. В глазах читается смесь восхищения и легкого испуга. Что ж, я действительно парень немаленький.

— А теперь все-таки принимаем горизонтальное положение…

Я все же умудряюсь уложить Бину на диван. Само собой, под себя.

Диван мягкий, Бина проваливается в него, как в облако. Волосы рассыпаются по кремовой обивке мокрыми прядями.

А дальше между нами начинается такое, что внукам не расскажешь, но до конца своих дней будешь вспоминать с удовольствием.

Бина внутри — роскошная женщина. Все у нее там внизу правильное, красивое, узкое, прямо как я и мечтал, даже лучше! И идеально для меня подходящее, хотя я парень с выдающимися способностями, природа наградила.

А как она стонет, боже…

То тихие всхлипы, то протяжные стоны, то придушенные вскрики. Музыка для моих ушей. Только непонятно, это от удовольствия или нет?

Наши влажные от морской воды и пота тела трутся друг о друга, даря наслаждение. Мне, по крайней мере, уж точно.

Стараюсь не быть с ней резким, не спешить, но оно само собой получается. Потому что ну сколько ж можно было меня мариновать этим «Я тебе, Макар, ничего не дам, ты мне вообще не очень-то нравишься»?

Впрочем, долго я терпеть не могу, ибо никакой не робот.

За окном-иллюминатором плещется море, покачивает яхту на волнах. Этот ритм сливается с нашим, создавая идеальную гармонию.

Плотнее придавливаю Бину собой к дивану и даю волю первобытным инстинктам. А они бушуют и требуют немедленного выхода.

Финалю процесс резким движением.

И в этот момент из меня снова вырывается это треклятое:

— Вау!

— Вау… — теперь уже она повторяет за мной это слово.

Голос у нее совсем слабый, придушенный. Лежит подо мной, как тряпичная кукла, тяжело дышит. Глаза закрыты, на щеках румянец.

А я понять не могу — это хорошо или плохо?

— Тебе понравилось? — задаю самый тупой на свете вопрос.

Ну кто такое спрашивает у девушки после первого раза? Тем более если ты еще даже с нее не слез.

Но все же мне жизненно важно услышать ее ответ.

Глава 32. Вау

Альбина

Я не знаю, что ему ответить. Нельзя же вот так с ходу признаться мужчине, что это был мой лучший секс в жизни? Или можно? Тогда что он обо мне подумает? Что я кошка мартовская, которой в интимном плане все это время сильно недодавали?

Дожидаюсь, пока Макар наконец слезет с меня. Стаскиваю с дивана пушистый плед и заворачиваюсь в него, как гусеница в кокон.

Боже, как же мне стыдно! Такое позволила, причем с удовольствием!

За все стыдно — за то, как я стонала, будто и вправду мартовская кошка. За то, как цеплялась за него. За то, что совсем потеряла контроль над собой.

В то же время все тело до сих пор покалывает от удовольствия, особенно там, внизу. Такого со мной никогда не было.

Макару, кажется, тоже неловко.

Он нервно проводит рукой по взъерошенным волосам, быстро подскакивает, натягивает шорты. Движения резкие, суетливые. Он совсем не похож на того самоуверенного мачо, который минуту назад…

Стоп! Не думать об этом!

Он имеет наглость переспросить:

— Бина, все хорошо? Тебе понравилось или, может, я сделал больно?

Мои щеки становятся по цвету даже ярче, чем тот красный купальник, который он с меня сорвал.

— Нормально… — буркаю нехотя, пытаясь спрятать глаза.

— Просто нормально, и все?

Он что, всерьез хочет, чтобы я сидела тут и вовсю расхваливала его замечательные физиологические особенности? А там есть что похвалить, между прочим. И я бы, может, даже расхвалила, если бы не была такой стеснительной.

Резко перевожу тему:

— Макар, а почему ты не воспользовался презервативом?

Он аж подпрыгивает от неожиданности, чуть не спотыкается о край дивана. Хватается за затылок, отводит взгляд, начинает бурчать себе под нос:

— Я просто так тебя хотел, и… Вообще вылетело из головы. Я чистый, если ты об этом беспокоишься.

В этот момент он смотрит куда угодно, только не на меня.

Вот тебе на… Мужику тридцать лет, а