Отпуск с бывшим мужем - Диана Рымарь

— Не вздумай ему верить! — пышет он гневом, тяжело дышит, будто пробежал марафон. — И не вздумай никуда уходить! Еще чего не хватало! Он же тебя обует, без трусов оставит! Знаю я этих альфонсов, вел такие дела в суде…

От него несет потом, недосыпом и какой-то звериной злобой. Кулаки сжаты до побелевших костяшек.

— Это кто тут альфонс? — Теперь уже Макар выступает вперед.

Он мгновенно напрягается, в глазах появляется опасный блеск. В сравнении с полураздетым взъерошенным Владом он выглядит как хищник рядом с истеричной дворнягой.

— Алька деликатная натура, а я скажу. Ты! Ты альфонс проклятый… — Влад задыхается от собственной ярости, слюна брызжет изо рта.

— С хрена ли я альфонс? — Макар делает шаг вперед, и я чувствую, как воздух в комнате накаляется.

Влад размахивает руками, его голос становится все более визгливым:

— Жил тут за ее счет, по ресторанам за ее счет ходил или где вы там еще шлындрали…

— Влад, я ни за что нигде не платила, а что по поводу дома, так ты… — пытаюсь вставить слово.

Но он перебивает:

— А ты его не выгораживай! Видно же, что на твой салон рот раззявил! А ты и хлопаешь ресницами, как дура…

Последние слова для меня, будто пощечина. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а в груди разгорается обида. Как дура? Серьезно?

— А ты что такой не шуганный? — Голос Макара становится тихим, опасно тихим. — Не били тебя никогда за оскорбление чести и достоинства, товарищ адвокат?

Влад пятится, но продолжает изрыгать:

— Только попробуй, я тут же в суд… Я с тебя такую компенсацию…

— Так у меня свидетель есть, что ты первый в драку полез, если что. Так, Бина? — Макар оборачивается ко мне, в его взгляде читается вопрос.

— Не смей вмешивать в преступный сговор мою жену. Проваливай из нашего дома… — Влад вытирает пот со лба, но продолжает наступать.

И тут меня прорывает:

— Это мой дом! Это я его арендовала и заплатила за него. Если кому и проваливать, так тебе!

Говорю так громко, что сама пугаюсь. В горле пересохло, сердце бешено колотится.

— Да, да. И если кого и называть альфонсом, так не меня, — подхватывает Макар полным презрения тоном. — Это не я свою любовницу за счет жены на море решил вывезти отдохнуть. Если совесть есть, ты все жене возместишь. Хотя какая у тебя там совесть, слизняк… Этот дом Альбины!

— Да будет вам известно, что пока двое в браке, все общее! А мы еще в браке, так что… — Влад выпячивает грудь, пытаясь казаться значительнее.

— Ты вообще соображаешь, что несешь? Ты сюда с любовницей приехал, козлина! — рычит Макар.

— Я-то приехал. Но она со мной, по крайней мере, по любви. А эта… — Влад обводит меня презрительным взглядом. — Нашла себе мужчину по вызову и строит тут из себя!

— Это кто тут мужчина по вызову? — Макар сжимает кулаки.

— Влад, ты дурной совсем? Он ни по какому не по вызову… — вступаюсь я, но он не слушает.

— Хватит врать! Лучше признайся, сколько ты ему заплатила, чтобы меня подраконить, и сколько потратила на гульки с ним. Я ни за что не поверю, что этот мускулистый с тобой за так…

Влад медленно обводит меня взглядом — с головы до ног, так презрительно, так пренебрежительно, будто оценивает товар на распродаже. В его глазах читается: «Ну серьезно? Такая, как ты, и такой мужчина? За деньги только!»

Вот каково на вкус унижение.

Я чувствую себя так, будто он содрал с меня всю одежду и выставил голой на всеобщее обозрение со словами: «Смотрите, какая она жалкая! Неужели кто-то может ее желать просто так?»

Слезы подступают к горлу, но я их сдерживаю. Не дождется! Не дождется он моих слез!

— Ну ты нарвался, петух гамбургский! — Макар делает угрожающий шаг к Владу.

— Макар, не надо, прошу! — Я хватаю его за руку, понимая, что сейчас тут начнется настоящая драка.

— Вот-вот, послушай ее, не нарывайся сам! — Влад пятится к выходу, но продолжает ядовито усмехаться.

И тут меня окончательно накрывает. Вся боль, обида, унижение — все выплескивается наружу.

— Пошел вон, видеть тебя не могу! — рычу я так, что голос срывается.

А муж не отходит в сторону. Стоит в дверном проеме, загораживает выход, и на лице его играет довольная усмешка — мол, добился своего, довел до белого каления.

Но тут уж Макар вступает в наш поединок взглядами. Попросту берет и пихает Влада назад одной рукой, будто он не взрослый мужчина, а назойливый ребенок. Легко, без усилий, но так, что тот отлетает в коридор, стукнувшись спиной о стенку.

Против Макара так просто не попрешь — он фигура значительная во всех смыслах.

А дальше происходит то, чего я втайне давно хотела, но физически не представляла, как это сделать. Однако с чем, с чем, а с физикой у Макара никаких проблем.

Он направляется к дрожащему от ярости Владу размеренным, уверенным шагом. Каждое движение выдает человека, привыкшего добиваться своего.

Влад инстинктивно отступает назад, его глаза бегают из стороны в сторону, ища пути отступления.

— Что ты делаешь? — визжит мой бывший муж, прижимаясь спиной к стене коридора. — Не смей меня трогать! Это нападение!

Но Макар даже не отвечает. Просто берет Влада за плечи — крепко, но без особой жестокости, скорее как непослушного ребенка — и начинает методично тащить к выходу.

— Отпусти меня! — орет Влад, пытаясь вырваться. — Альбина, что ты просто так смотришь?!

Я иду следом, не до конца понимая, что задумал Макар, но в груди уже разгорается злорадное предвкушение. Наконец кто-то поставит этого наглеца на место!

Влад цепляется за дверные косяки, за мебель, но сопротивление его жалкое. Макар тащит его, как мешок картошки, даже не напрягаясь особо.

— Ты не имеешь права! — продолжает вопить Влад, его голос становится все более истеричным. — Я в суд подам! За принуждение! За превышение самообороны!

— Какая еще самооборона? — хмыкает Макар, не останавливаясь. — Ты же сам говорил, что я альфонс. Значит, неопасен.

Мы добираемся до входной двери. Макар одной рукой отпирает замок, другой крепко держит Влада за шею сзади.

И тут происходит то, что я буду вспоминать с наслаждением всю оставшуюся жизнь. Макар открывает дверь нараспашку — в лицо ударяет свежий утренний воздух — и выставляет Влада на крыльцо. В чем есть, то есть — в одних мятых шортах, босиком, с растрепанными волосами.

— Вот так, — говорит Макар с удовлетворением и захлопывает дверь.