Отпуск с бывшим мужем - Диана Рымарь

А я ведь готовил ей сюрприз на сегодня — обед на природе с видом на море. Уже заказал кейтеринговую службу, позаботился об официанте, музыке. Даже цветы заказал, причем не розы, белые пионы. Она недавно обмолвилась, что любит именно их.

Все для того, чтобы официально предложить ей не уезжать обратно в Краснодар. Ведь отпуск закончился не только у нее, но и у меня тоже. У меня воз и маленькая тележка обязанностей, которые надо выполнить, а для этого мне нужно находиться здесь, в Кабардинке. И Бина должна быть рядом — поэтому я никак не мог отпустить ее обратно.

Хотел признаваться ей в чувствах. Рассказать правдивую историю своей жизни — все как на духу, без прикрас. Про бизнес, про планы, про то, что вижу ее рядом с собой не только в течение отпуска, а вообще, в целом.

Это, конечно, хреновая тактика — все объяснения оставлять на последний день. Но я банально боялся все испортить. Не хотел, чтобы она психанула, и мы, не дай бог, разругались из-за того, что я не сразу открыл карты.

Хотел провести с ней побольше качественного времени, чтобы она успела… Успела что? Влюбиться?

Я-то по самые уши, кажется. Точнее, не кажется — так и есть.

Она мне и раньше очень нравилась, но после всего…

Никогда еще не хотелось так сильно просыпаться рядом с одной и той же женщиной каждый день. Не просто спать с ней, а именно просыпаться — видеть ее сонную, растрепанную, уютную, до одури милую. Варить ей кофе и смотреть, как она щурится от первого глотка.

Да что там говорить — я даже представлял, как буду перевозить ее из Краснодара сюда.

С ней все хотелось!

А вот ей-то, похоже, это на фиг не надо, раз такое учудила.

Бросаю записку на стол и хватаюсь за телефон. Экран черный — мертвый. Вот тебе на. Когда успел разрядиться?

Мечусь по номеру в поисках зарядки, переворачиваю все вверх дном. Где эта зараза? Наконец нахожу провод под кроватью — видимо, вчера ночью упал, когда мы… Неважно.

Втыкаю в розетку, жду, пока загрузится. Аж всего трясет от нетерпения, хочется врезать по стене кулаком.

Наконец мобильник оживает. Сразу набираю номер Бины.

— Абонент временно недоступен.

Что за… Набираю еще раз.

Еще раз, и еще…

А, понятно. Заблокировала меня.

Правильно, зачем со мной разговаривать, что-то там мне объяснять. Кинула и кинула. И вообще, не царское это дело со всякими там Макарами беседовать.

Спускаюсь на первый этаж к администратору и вскоре узнаю, что Бина покинула отель час назад.

Поверить не могу, что она вот так меня бросила! Кто так делает вообще? Какая нормальная девушка может вот так взять и исчезнуть, не объяснив ни хрена?

Поднимаюсь обратно в номер.

Сажусь на кровать, где еще несколько часов назад мы… Да что ж такое! Воспоминания о жаркой ночи так и лезут в голову.

Постепенно приходит осознание, что это все не шутки, что она вправду уехала. Развлеклась со мной, как с каким-то эскортом, и укатила в свою настоящую жизнь.

Курортницы часто так делают, просто обычно мне такие экземпляры не попадались. Или я сам был инициатором расставания.

А тут наоборот получается.

Неприятно до ломоты в зубах.

Дергаюсь от звука мобильного — сердце подскакивает к горлу. Смотрю на экран в надежде, что Альбина все-таки не совсем свинья и решит мне перезвонить.

Но там не Альбина.

На экране светится имя «Вовка» и фото девятилетнего пацана крупным планом — серьезные темные глаза, взлохмаченные волосы. От него я трубки беру всегда, потому что там может быть что угодно по факту.

— Да, малой. Что ты хотел? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал нормально, но все равно получается обеспокоенно.

А у Вовки, как всегда, проблемы…

Глава 38. Дома

Альбина

Я верю и не верю, что нахожусь дома. Точнее, в салоне…

Вроде бы все такое знакомое — обстановка, оборудование. Знакомый запах кондиционера для волос, шампуня и прочего. Тихо журчит аквариум в углу, а за окном привычный шум машин. Все то же самое, что было неделю назад, но почему-то кажется таким далеким и нереальным.

Как можно умудриться прожить новую жизнь всего за семь дней? Но именно это со мной и произошло.

Уезжала в отпуск смертельно обиженная на мужа, усталая и замученная. Помню, как перед выездом машинально проверяла документы дрожащими руками, как ехала в Кабардинку, давясь слезами, когда вспоминала его предательство.

Чувствовала себя человеком третьего сорта, которого оставили на обочине жизни. А потом встретила Макара и поверила, что чудеса случаются.

Провела семь дико насыщенных эмоциями дней, как будто семь лет прожила. Или семь часов… Тут как посмотреть.

И вернулась домой. Также смертельно обиженная, но уже на Макара.

Стоит закрыть глаза, и я буквально чувствую соленый вкус морских брызг на губах, запах его одеколона, когда обнимал меня на палубе яхты, звук волн под бортом, его смех, его руки на моей коже… И этот проклятый звонок в последний день, который разрушил все за секунды.

Я никогда бы не полезла в чужую семью, знай я о ней заранее. И уж тем более не стала бы разрушать семью, где есть ребенок. По-моему, нет худшего преступления против детей, чем разрушить семью родителей.

А этот несчастный мальчишка… Вовка… Его дрожащий голосок, когда он сказал «мама», и то, как он убежал, не выдержав криков своей истеричной родительницы.

Макар ведь из меня фактически сделал Лику! Причем с отягчающими, потому что у нас с Владом по крайней мере нет детей.

Сижу у себя в кабинете, кручу в голове грустные думы. За окном моросит противный мелкий дождик — полная противоположность тому яркому солнцу, которое еще вчера согревало мне лицо.

Лучше бы я сегодня дома осталась, честное слово. Хотя там было еще грустнее, и так всю ночь проревела после того, как вернулась из поездки. Вот с утра пораньше и намакияжилась, пришла в салон. Консилер поверх опухших век, тушь в три слоя — скрыть красноту глаз, и румяна, чтобы не выглядеть бледной, как труп.

Потихоньку на работу собираются все мои любимые сотрудницы.

Поначалу по одной робко заглядывают ко мне, здороваются. Слышу, как цокают каблучки по кафелю в коридоре, как скрипят дверцы шкафчиков, где девочки переодеваются в рабочую форму. Привычные утренние звуки салона, которые раньше меня успокаивали, а сейчас только раздражают.

А потом вдруг коллектив всем составом в