Отпуск с бывшим мужем - Диана Рымарь

то надо поднимать задницу, выходить из машины, звонить в дверь. Уже вечер, и она точно дома, вон свет горит, если я верно рассчитал расположение ее квартиры.

Но меня до сих пор колбасит от всей этой ситуации.

Она, значит, хвостом вильнула, усвистала от меня куда подальше, а я весь такой непонятливый прикатил под девизом: «Мне не больно, я в танке».

Она не понимает, что ли, как больно мне сделала? Я для нее не живой человек, что ли?

Да, я до сих пор на нее адски злой, а еще понятия не имею, что ей сказать.

«Какого черта ты ушла?»

«Как посмела после всего меня заблокировать?»

«Ты хоть понимаешь, твою мать, что со мной творишь?»

Офигенный будет разговор, ничего не скажешь.

Кручу в руках телефон. Экран скоро затрется от постоянного использования. Уже по привычке, ни на что не надеясь, набираю ее номер. Но тут вдруг оказывается, что абонент доступен.

Разблокировала!

Гудки идут… Один, второй, третий…

Трубку берет!

Я чуть на месте не подпрыгиваю от неожиданности.

— Привет, Макар. — Голос у нее спокойный, даже слишком.

Спокойный, значит. Спокойно ей там… А вот мне нет!

— Серьезно, что ли? — От возмущения у меня даже голос срывается. — Я тебе тысячу раз звонил! Без брехни тысячу раз, и ты сейчас так спокойно берешь трубку и здороваешься со мной?! У тебя совесть есть вообще? Хоть зачатки…

— Ты зачем звонишь? Поорать? — В ее голосе появляется усталость.

Устала она от меня, видите ли. А я не устал, видимо, ночами не спать, все это в голове крутить, с ума сходить.

Чувствую, как кровь стучит в висках, и отвечаю на эмоциях:

— А у меня повода нет? Да будет тебе известно, у меня есть все поводы кричать и ругаться!

И тут она мне выдает:

— О, у меня тоже есть все поводы, я…

— Знаешь, куда засунь себе все свои поводы? Рассказать? Ты поступила как последняя свинья, Альбина! Большая такая жирная свинья!

Молчание.

Потом ее тихий ответ:

— Я в курсе, сколько я вешу.

— Ты прикалываешься надо мной, что ли? — Аж руль сжимаю от злости, я ведь ей про вес ни слова не сказал. — Даже не вздумай сейчас приплетать в разговор свои обиды на жизнь! Я ради тебя наизнанку вывернулся, а ты… Ты что думаешь, я за тобой бегать буду? Как собачка на привязи… Может, считаешь, я должен все бросить и рвануть в Краснодар ради тебя? Ни хрена подобного, поняла?

— Поняла… — Голос становится совсем тихим.

— А ни хрена ты не поняла! Истеричная, вздорная, глупая! Мне баба с такими закидонами на хрен не упала!

— А зачем же ты ради меня наизнанку выворачивался, раз я тебе на хрен не упала?

Вопрос, как удар под дых. Сижу, молчу, не знаю, что ответить.

— Дурак был, больше такой ошибки не допущу! Как была в школе свиньей, так ей и осталась! Можешь снова меня блокировать.

На этом торжественно бросаю трубку.

Долго сижу, долго пялюсь на дождевые капли, которые стекают по лобовому стеклу, пытаясь сообразить, зачем сейчас с ней поскандалил. Ведь можно же было спокойно поговорить. Выяснить наконец, что случилось, почему она сбежала.

А я, как последний придурок, наорал на нее и трубку бросил.

Настоящий мужик, ничего не скажешь.

* * *

Альбина

Я медленно кладу трубку на стиральную машину.

В голове все еще звучат оскорбления Макара. «Свинья», «истеричная», «глупая»…

А взгляд невольно обращается к маленькой пластиковой палочке. Фото этого теста я хотела ему отправить. Собственно, для этого и разблокировала его номер.

Шумно вздыхаю, беру с края раковины тест с двумя четкими красными полосками и долго на него смотрю.

Глава 40. (Бывший) муж

Альбина

Я в трансе…

Весь вечер ходила в трансе, всю ночь ворочалась на своей постели, слушая, как за окном шумят машины и где-то лает собака. Утром сходила к гинекологу, где мне все подтвердили и еще поздравили с таким радостным событием.

Так же в трансе я пришла на работу, машинально поздоровалась с девочками и закрылась в своем кабинете.

Слова Макара все еще больно режут душу, как острые осколки, периодически всплывая в памяти. Но совсем не они — причина моего оцепенения.

Я беременна.

БЕРЕМЕННА!

Сижу теперь за столом и, вместо того чтобы составлять список заказов для салона, любуюсь маленькими белыми пинеточками, которые купила в детском магазине по дороге на работу. Увидела их в витрине и просто не смогла пройти мимо. Потому что их невозможно было не купить. Такие крошечные, хорошенькие, с маленькими розовыми бантиками…

Глупо улыбаюсь своему новому положению. Раздумываю, будет ли это слишком, если начать разговаривать с малышом. У него ведь еще нет ушей.

Верю и не верю тому, что наконец стану мамой.

Обстоятельства, конечно, так себе.

Разведенка, брошенка, отец ребенка называет меня по телефону жирной свиньей, все дела.

Но мне тридцать, часики тикают все громче, да и вообще… Много лет в замужестве я мечтала о ребенке. А Влад отмахивался: «Подождем, не время еще, карьера важнее».

А теперь малыш у меня будет, пусть и без мужа.

В конце концов, у меня не самое плохое положение. Есть свое жилье — пусть небольшое, но уютное, есть работа, которую никто не отнимет, есть салон.

Да, возможно, будет тяжело, особенно первое время, но это будут приятные хлопоты.

Покупать ползунки и пеленки, детские погремушки, кроватку с мишками. Любоваться на маленькое родное личико, держать на руках теплый комочек, наблюдать первый поворот, шажок, слушать первый лепет малыша…

Неужели у меня наконец все это будет?

— Ух… — вздыхаю я, прижимая пинетки к груди.

Мне радостно и боязно одновременно.

И в этот самый момент моего принятия ситуации такой, какая она есть, в дверь стучат. Нагло так, настойчиво.

— Войдите, — приглашаю я и кладу пинетки обратно на стол.

Кого не ожидала, так это бывшего мужа.

Как всегда, лощеный, в дорогом костюме, с зализанными назад волосами, пахнущий дорогущим парфюмом, как будто только что из зала суда или с важной встречи.

Влад стоит на пороге с корзиной алых роз — огромной, наверное штук пятьдесят, не меньше.

— Привет, — говорит он своим обычным уверенным тоном и проходит в кабинет, даже не дождавшись приглашения.

С важным видом ставит цветы на пол возле моего рабочего стола. Розы действительно красивые, пахнут терпко и сладко.

Влад садится напротив без приглашения, закидывает ногу на ногу.

— Ты чего приперся? — спрашиваю невежливо, чтобы хоть немного сбить с него