Князь и хулиганка, или Нечестный отбор - Лия Кимова

еще несколько нелицеприятных эпитетов в адрес охранников, причем в глубинах моей памяти откуда-то всплыли даже такие слова как “сатрапы” и “опричники”, но я так и не успела блеснуть богатым словарным запасом. Дверь снова открылась и на пороге возник стражник с подносом в руках, на котором стояло несколько блюд и стеклянный графин с водой. Он молча поставил все это на стол и собрался уходить, но я быстро сцапала его за рукав.

— А туалет? — возмутилась я, поняв, что общаться со мной так никто и не собирается.

Подтверждая мои догадки, стражник абсолютно молча подошел к противоположной стене и нажал на незаметную до этого момента ручку, и в открывшемся проеме я увидела чистенькую и уютную ванную комнату.

— То-то же, — буркнула я вместо благодарности, поскольку молчаливый игнор охранника меня немного напрягал.

Но на этот раз я не стала препятствовать его уходу, быстренько умылась, попила воды, села на табурет и задумалась о том, что делать дальше. Хоть содержание и оказалось довольно комфортным, но обида на командира Дайнерса у меня осталась. Наверное, стоило попробовать передать через стражников информацию о Мелиссе, но, во-первых, возможно, им было запрещено со мной беседовать, а во-вторых, сейчас я не была уверена, что она непременно мне поможет.

С одной стороны, интуиция подсказывала, что она не такая уж плохая девушка и на ту злополучную скалу принесла меня абсолютно случайно, но с другой, не стоило сбрасывать со счетов, что она могла специально меня подставить. Самое обидное, что я ни малейшего понятия не имела, почему меня подозревают именно в шпионаже, и что такого ценного находилось в той скале, что командир дайнерс из приятного обходительного мужчины превратился в холодного властного хмыря.

Так ничего путного не надумав, я решила прилечь на кровать и немного подремать, но дверь в мою камеру снова распахнулась. Я быстро вскочила с табурета, с изумлением обнаружив, что меня удостоила посещением Ее Светлость Розалинда Пурпурная.

— Оставьте нас, — приказала она охранникам и сопровождавшим ее горничным, после чего те немедленно скрылись в коридоре, закрыв дверь.

Княгиня брезгливым взглядом окинула помещение, потом устремила неласковый взор на меня. Я невольно попятилась назад.

— Присаживайтесь, — брякнула я, указав на единственный в камере табурет.

Ее Светлость окинула табурет еще более брезгливым взглядом, но приглашением воспользовалась и уселась с таким величественным видом, словно заняла золотой трон.

— Все-таки Эрик болван, — произнесла она после долгой паузы, заставив меня удивленно застыть, — сильно испугалась?

— Да не особо, — честно ответила я.

— Это хорошо, не стоит сильно на него сердиться, все-таки он уже много лет курирует добычу сирлинов, и искренне переживает за безопасность нашего княжества.

— Я знать не знаю, что там за сирлины и узнавать не собиралась, — пожала я плечами, — наверное, с точки зрения командира Дайнерса, мой арест был необходимой мерой, хотя я так не считаю.

— Я поговорю с ним, — Розалинда Пурпурная слегка поморщилась, — хотя он такой упрямый мальчишка. Так это все некстати перед свадьбой. А Корнелиус и рад раздуть скандал, мол, репутация будущей княгини должна быть кристально чистой. Все еще надеется на что-то. Старый глупец!

Глава 41

— Ну, он прав, наверное, — во мне воспряла надежда, — я, конечно, ни в чем не виновата, но слухи о моем задержании могут распространиться, а это и на репутации князя может сказаться.

— Не говори глупостей, пока никто ничего не знает. Здешние служащие умеют держать язык за зубами, не говоря уж о том, что седьмой ярус самый секретный. Откровенно говоря, я сначала ужасно рассердилась на эту девчонку, но сейчас думаю, что все к лучшему. По крайней мере, это происшествие прочистит тебе мозги и

позволит принять правильное решение.

— Так вы все-таки поговорили с Мелиссой? — обрадовалась я.

— Разумеется, поговорили, эта глупышка чуть не навела тут паники, требуя срочно организовать твои поиски. Хорошо еще, что Эрик ее и перехватил и все выяснил.

— Вот как? — я погрустнела, — а почему он тогда сам не пришел?

— Я запретила, — княгиня пожала плечами, словно сообщила нечто само собой разумеющееся, — видишь ли, я очень не люблю, когда нарушают мои планы. Конечно, формально виновата в твоем похищении Мелисса, но меня очень заинтересовало, почему ты оказалась на улице в одиночку, да еще в таком виде?

— На прогулку вышла, воздухом подышать, — я взглянула на свой уже довольно потрепанный костюм, — а что, мне взаперти нужно было сидеть?

— Мне в чем-то даже импонирует твой дерзкий нрав, — усмехнулась она, — но для того, чтобы из тебя получилась достойная, а, главное, полезная спутница князя, следует его немного укротит. Поверь, это для твоего же блага.

— А, так вы это имели в виду, когда говорили, что поможете принять правильное решение? — грустно усмехнулась я, — то есть у меня теперь нет возможности отказаться от почетного звания жены князя?

— Почему же нет? — княгиня посмотрела на меня холодным пронзительным взглядом, — можешь на финале во всеуслышание заявить, что отказываешься, насильно под венец тебя никто не потащит, придется выбрать Лионеллу.

— Но, видимо, какие-то санкции после этого последуют? — с пониманием посмотрела я на нее.

— Разумеется, каждый выбор несет свои последствия, пусть, ты и не являешься шпионкой, но тебе теперь известна государственная тайна, разве можем мы в таком случае тебя отпустить?

— Что? Все-таки убьете? — с вызовом посмотрела я на нее, — меня этим с самого начала отбора пугают, уже надоело.

— Ну зачем же идти на такие крайние меры? — взгляд княгини стал еще холоднее и безжалостнее, — вот эта уютная камера может стать твоим вечным жильем. Разве здесь не мило? Могу и досугом обеспечить, глядишь, ты даже вышивку полюбишь. А если тебе станет грустно и одиноко, то мой сын сможет составить тебе компанию, если, конечно, у него еще останется интерес. Думаю, тогда ты уже не будешь такой непокорной и разборчивой.

— Вы настоящее чудовище, — с содроганием произнесла я, представив такую перспективу.

— Я — драконица, к тому же правительница княжества, — от тона княгини меня бросило в озноб, — и я проявляю величайшую милость к человечке, которая даже не способна оценить выпавший ей счастливый шанс в жизни. Я готова была принять тебя в семью, поскольку мой сын впервые так сильно заинтересовался девушкой, но с чего ты взяла, что можешь вот так запросто его отвергнуть? Оставлю тебя до завтра, хорошенько подумай над моими словами. Надеюсь, что на финальном этапе отбора ты меня не разочаруешь, иначе, твоим уделом станут вечные сожаления.

С этими словами Розалинда Пурпурная встала, и, не удостаивая меня больше взглядом, покинула