Малыш для наемников - Криста Вулф

Я сглотнула, глядя снизу вверх на его массивную, пугающую фигуру; его скулы напряглись, а в глазах вспыхнул опасный огонь.

И в то же время они смотрели на меня мягко и испытующе.

— Мы найдем людей, отдавших этот приказ… — прорычал Эван, подняв руку; тыльная сторона его татуированной ладони едва ощутимо коснулась моей покрытой синяками щеки. — И мы уничтожим их. Полностью и безвозвратно. Когда мы закончим, от этих людей ничего не останется. Мы сотрем их с лица этой ебаной планеты.

От его последнего заявления по моему телу пробежала дрожь: я видела более мягкую сторону этих мужчин — ту сторону, которая могла быть заботливой, щедрой и оберегающей. Но за все время, проведенное с ними, я почти забыла, что эти мужчины были солдатами: они были морскими котиками, зелеными беретами, бойцами спецназа; они были несгибаемыми и изобретательными. Выносливыми и тверже стали.

И, как и сталь, они прошли через огонь.

— Ты мягкая… — прошептал Эван, потянувшись назад, чтобы собственнически сжать мою задницу. — Но внутри ты твердая. Это делает тебя одной из нас, Куинн. И никто из нас никогда не позволит тебе отказаться от того, чего ты хочешь.

Его рука ощущалась просто потрясающе и невероятно, когда она сжала обе мои ягодицы: Эван притянул меня к себе, наклонился и поцеловал меня так страстно, что у меня перехватило дыхание. К тому моменту, как он отстранился, у меня кружилась голова; я была в дурмане, все мое тело дрожало.

И я была очень, очень мокрой.

— А теперь заканчивай одеваться, — скомандовал он, отступая обратно в коридор. — Я буду ждать в пикапе.

Тридцать один

КУИНН

Говорят, время летит незаметно, но следующие две недели показались мне целой вечностью: они были заполнены работой и постоянной угрозой того, что Трей в последнюю минуту решит отыграться на мне. Я закончила свое расписание кулинарных курсов и уволилась из продуктового настолько дипломатично, насколько это было возможно.

Остаток моих дней был занят обустройством фудтрака, заказом продуктов и доведением меню до идеала. Парни оказались неожиданно бесценными помощниками во всех этих делах: Джошуа и Эван знали кучу нужных людей, сведя меня с графическими дизайнерами, экспертом по маркетингу и парнем, занимающимся вывесками, который мог оклеить фургон любой графикой, какую бы я ни пожелала. Коул сел и с нуля создал мне сайт — меня уже не удивляло, что он умеет программировать; на данном этапе ничто из того, что могли сделать эти мужчины, меня бы не удивило.

За исключением, разумеется, того, что происходило в спальне.

Какими бы изматывающими ни были мои дни, ночи выматывали еще сильнее, и все потому, что они были наполнены непрекращающимся, почти безумным количеством истекающего соками, горячего секса.

Но я ни в коем случае не могла жаловаться: какая женщина не мечтала бы иметь больше одного великолепного парня одновременно? А у меня их было трое… и все они были готовы делить меня. Они делали это без вопросов, без колебаний и без капли ревности… беря меня один на один, двое на одну или все трое одновременно.

Каждое рельефное, потрясающее тело, которое втискивалось между моих бедер, казалось горячее предыдущего — они трахали меня до беспамятства, удовлетворяя меня так, что у меня поджимались пальцы на ногах, и на следующий день они действительно болели. Они всегда были готовы и всегда оставались до блядства ненасытными, а в тех редких случаях, когда мне удавалось довести одного из них до конца? Он изливался в меня, перекатывался на спину, и другой любовник жадно занимал его место.

Дошло до того, что каждую ночь они начали передавать меня друг другу из спальни в спальню, гоняя меня туда-сюда по коридору, от кровати к кровати. Коул мог пронзить меня до самой сердцевины, взорвавшись во мне, прежде чем отправить в комнату Эвана, потому что тот «застолбил очередь». Я могла уснуть после того, как меня хорошенько оттрахало это аппетитное татуированное тело, а проснуться от того, что Джошуа нежно поднимает меня на свои сильные руки… только для того, чтобы унести обратно в свою спальню и жестко иметь меня, пока я не начинала счастливо стонать от очередного оргазма.

Каждое утро я просыпалась в новой постели, и ни одна из них не была моей собственной; и все же я была зависима от этих мужчин: я была опьянена этим изысканным кайфом, променивая сон на секс, потому что даже секс один на один с любым из них был лучше всего, что я когда-либо испытывала.

Где-то на второй неделе они объявили мне мораторий на одну ночь: мне нужен был отдых, ребенку нужен был отдых — каковы бы ни были их причины, они были готовы держать руки подальше от моего тела целых двадцать четыре часа, давая мне время на восстановление.

Меня не хватило и на шесть.

Глубокой ночью я проснулась, скучая по теплу и безопасности твердого тела, прижимающегося к моему: я голой пробралась сначала в постель Эвана, закрыв ему рот рукой, чтобы он не мог возразить; мне потребовалось всего десять секунд, чтобы возбудить его ртом, и оседлать его до финала тоже не заняло много времени. То же самое я проделала с Коулом, разбудив его поцелуем, а затем усевшись на него сверху: мы трахались медленно и чувственно, мои всхлипы тонули в его горячем рту; он кончил между моих раздвинутых ног так мощно, что я буквально почувствовала, как хрустнули мои бедра, а затем, прихрамывая, перешла через коридор, чтобы навестить Джошуа.

Оказалось, он тоже не мог уснуть, и он с распростертыми объятиями встретил меня в своей теплой постели. Целуя мою шею, Джошуа с легкостью раздвинул меня — моя киска уже была такой мокрой и набухшей, такой восхитительно полной горячего семени двух его лучших друзей. Никто из нас долго не продержался: мы кончили вместе, содрогаясь от экстаза, вцепившись друг в друга в темноте; мы прижались телами друг к другу так крепко, что оставались сплетенными еще долго после того, как почувствовали пульсацию и сокращения нашего взаимного оргазма, пока не провалились в сон в объятиях друг друга.

А еще парни были просто очаровательны с малышом: чаще всего они останавливались, чтобы поцеловать мой живот, и даже могли перехватить меня посреди дня — где бы я ни находилась — только ради того, чтобы задрать мою футболку наполовину и прижаться своими покрытыми щетиной или бородой губами к гладкому изгибу низа моего живота.