Наследник чемпиона - Марика Крамор

*****

— Я присяду, — ловлю на себе расслабленный взгляд спортивного менеджера, опускаясь на стул. В кабинете мы одни. Возможно, мне было бы морально легче обсуждать проблему с владельцами клуба. — Если вы не против.

— Вы уже присели, — мгновенно настораживается Максим Леонидович. — Что-то случилось? Обычно это я пытаюсь застать вас на рабочем месте.

— Да. Я вынуждена вновь поднять вопрос о временном отстранении Черкассова.

Глаза мужчины впиваются ледышками в мое лицо. Я кожей улавливаю исходящую от управляющего враждебность и чувствую знакомый холодок. Но я не дрогну.

— Его колено рано или поздно не выдержит. Перегрузки страшные, он намного активнее других игроков. Если вы проигнорируете мои слова, то сами же себя и подставите. Его рано или поздно вынесут на носилках, и больше он играть за нашу команду не сможет. Ему нужен перерыв.

— То, что планируете с ним сделать во время перерыва, делайте планомерно «не отходя от кассы».

— Такого не получится, это совершенно иная работа и режим спортсмена.

— Он нормально играет, наша команда ни разу за сезон не потерпела поражение. Ну какой перерыв, Анна Юрьевна! — он откидывается на спинку кресла. — Я понимаю, что вы относитесь к своей работе очень ответственно, но в данном случае вы явно преувеличиваете. Красных маркеров нет.

— Максим Леонидович. Он не просто так ушел из предыдущей команды, вы ведь не несмышленый ребенок, чтобы в это поверить! Он ушел, потому что у него проблемы с коленом. И явно такие перерывы вошли у него в привычку. Вы поймите, если ничего не делать, операция ему обеспечена.

— Так пусть разрывает контракт.

— Как вы сами сказали, красных маркеров нет. И он показывает отличные результаты. Я не могу обязать его не выходить. И вас не могу убедить отстранить его, потому что теоретически еще ничего не произошло. Но я вас уверяю, дальше будет хуже.

— Анна Юрьевна, мы очень ценим ваши рекомендации. Вы прекрасно понимаете, что у спортсмена, откровенно говоря, лидера команды, есть слабые места по состоянию здоровья. Ну так у кого их нет? — он разводит руками. — В него вложены большие… — он ставит ударение на это слово и повторяет, — очень большие финансовые ресурсы. На этом завязана стратегия клуба в этом сезоне. Черкассов подтягивает за собой всю команду. Он особенно плотно работает с тренером, помогает отточить мастерство коллегам. Нам очень много уже принес этот игрок, а вы мне говорите о перерыве?

— Да, потому что вы так же много и потеряете!

Управляющий медленно подается вперед, нависая над столом. Четвертует меня взглядом.

— Он ресурс, который должен работать. Если выбирать между тем, что может когда-нибудь там случиться, и тем, что он превосходно играет сейчас, а дальше все равно что-то случится, то клуб выбирает второе.

— Вы потеряете кучу денег на его лечение! Вам выгоднее отстранить его завтра!

— Не я лично, — он вскидывает указательный палец вверх. — И не владельцы клуба. Потеряет страховая. Но у страховой к нам не может быть претензий: абсолютно никаких противоречий нет. Спортсмен здоров. В силу возраста и его профессионализма у него, разумеется, есть недостатки. А колено травмировать может и любой другой игрок даже на тренировке! Так какой смысл мне сейчас снимать Черкассова с игры? Он поднял нас на приличный уровень и отработает каждую копейку, что мы в него вложили.

«Недостатки». Я, пожалуй, впервые сталкиваюсь с таким потребительским отношением к здоровью спортсменов. Даже если бы это был любой другой хоккеист, я бы настаивала на своем! Но с Назаром все равно немного иначе, личное берет верх. Вот почему врачам нельзя брать пациентов-близких. У меня трясутся руки, я чувствую себя беспомощной. Вспоминаю слова Назара, когда я грозилась донести информацию до руководства: «Анют, не лезь ты в это… Им все равно». Выходит, он был прав и понимает в оборотной стороне намного больше меня. На душе становится горько. Потому что для меня мои мальчишки — эти повзрослевшие мужчины — не пушечное мясо, а трудяжки, которые добились всего упорством, трудом и своим здоровьем.

И Назар такой же: постоянно стремился вперед, преодолевая трудности, оставив позади родной дом, свою жизнь, меня... Интересно, когда он понял то, что сейчас поняла я, что он чувствовал? Я, например, чувствую себя обманутой. Я не для этого пошла в медицину. Как будто бойцовских собак спускают с цепи ради развлечения зевак и возможности заработать на ставках, а я должна откачивать бедное животное, чтобы истерзанного пса вновь выпустили через месяц.

Но Назар не животное, ведь он сам подписывал контракт. Хоккей, конечно, не вся моя жизнь, но, как оказывается, весомая его часть, и я против того, чтобы выжимать из спортсменов их максимум, а потом менять на других, когда эти сдуются. Хуже всего, что в данном случае я действительно не могу запретить. Потому что колено «работает».

— Я не вижу причин, чтобы снимать Черкассова с игры, — вновь откидывается на спинку стула Максим Леонидович. — А уж что там да как, время покажет. Может, он еще два сезона отстоит прекрасно! Несколько месяцев ведь играет! Анна Юрьевна, ну что вы… в самом деле.

Интересно, владельцы клуба придерживаются такого же мнения?

— Вы смотрите на это со стороны финансов. А я — иначе, — тянусь к органайзеру и вытягиваю карандаш, кладу на середину стола квадратный стикер. — Вы знаете, что такое сухожилие?

Начинаю делать зарисовку.

— К чему это сейчас? — одним движением кисти отмахивается управляющий. — Мы говорим о том, что я против отстранения лидирующего игрока. Они все подписывали контракты, все знали о нагрузках, все понимают риски. Никаких травм у Черкасова нет. Пусть играет.

— Это пучки коллагеновых волокон с плотной структурой, — продолжаю я спокойно и настойчиво, как будто и не услышала возражений спортивного директора. — Как канат, где важна каждая ниточка. И прочность каната зависит от того, сколько нитей целы и как они уложены. Так вот, «канат» Назара очень сильно потрепан, а «ниточки» изношены, хоть разрывов и нет. И ни вы, ни я не сможем предсказать, когда именно…

Я сжимаю ладонь в кулак и выбрасываю указательный и средний пальцы, сооружая из руки подобие ножниц. Медленно соединяю пальцы, словно перерезаю невидимую ниточку.

Максим Леонидович нервно оттягивает ворот синего свитера.

— Волокна уже потеряли правильную структуру, и часть коллагена «распушилось» и истончилось. Появились микроповреждения и ухудшился кровоток. Даже если для страховой на МРТ все выглядит «прилично», то в реальности…

Я наглядно переворачиваю песочные часы, стоящие возле канцелярского органайзера. Максим Леонидович очень