Покорись мне - Юлия Бум

— Вишневская, вы… Я пойду позову…

— Не хочу… они там отдыхают. Пусть отдыхают, да и я не дождусь. Тяжко… — и она в очередной раз вздохнула.

— Хорошо. Входите. — сдался я. Делать нечего. Будет странно если я и правда буду бегать по академии и искать, кто бы расстегнул адептке платье.

Она послушно вошла внутрь и пошла в сторону кровати. Я молча последовал за ней, хотя можно было сделать это у порога и уйти со спокойной душой. Пьяная адептка — это головная боль для преподавателя.

— Ик. Ой. — кажется она споткнулась о коврик возле кровати, но я успел её ухватить. — Благодарю… — пьяно поблагодарила она и повернулась ко мне спиной, поднимая волосы вверх, так как уже распустила прическу. Даже не заметил, когда она успела это сделать.

В комнате царил полумрак, так как девушка не зажгла свет, но благодаря магическим фонарям, что светили снаружи, мне была видна шнуровка, потому я принялся её развязывать, то и дело бросая взгляд на бархатистую девичью кожу и хрупкую шею. Каин, о чем ты думаешь?

— Всё. — оповестил я её. Тасия слишком резко развернулась, чего никак не ожидал я и сама она тоже. Благо кровать была позади и падать было мягко.

— Ой. Ик… — ойкнула она. Тот факт, что она оказалась на мне её совсем не смущал. Кажется, она даже вообще не поняла этого, так как стала пытаться стянуть платье через голову. ХА… что она творит?

— Вишневская! — попытался достучаться до её пьяного сознания, но вместо этого добился иного результата. Похоже она запуталась в своём наряде и не могла его снять самостоятельно. Ну и за что богиня послала мне это испытание?

— Я не могу… — раздался глухой голос из-под ткани платья, а сама она завозилась. Даже не знаю хорошо это, или плохо, что она не осознает, что творит. Лично для меня всё не очень хорошо. В конце концов я мужчина.

— Что вы не можете?

— Я запуталась!!! — захныкал женский голос, а сама девушка снова стала возиться.

— Прекратите ерзать на мне. Сейчас я вам помогу. — прикрикнул я на неё и это подействовало. Вишневская замерла. Только громкие пыхтения раздавались откуда-то из глубин наряда. Борясь со своей совестью, успокаивая себя тем, что того требовала ситуация, я потянул платье вверх, освобождая его пьяную пленницу. Я честно хотел отвернуться, или закрыть глаза, но… я этого не сделал. Вместо этого мой взор упал на красивую, тонкую фигуру в довольно привлекательном белье. Необычный кружевной топ без лямок будоражил ещё больше, чем будь она без него.

— Фух… Свобода!!! — стала она хватать ртом воздух, будто долгое время была под водой. — Вы меня спасли. Отдать свою жизнь взамен вашей не обещаю, но… — Тасия склонилась и, прежде чем я вообще понял о её намереньях, моих губ коснулись её. Такие мягкие и нежные. Тонкие пальчики зарылись в моих волосах, а аромат легких, ненавязчивых духов окутал, как легкое облако. — Вот! Спасибо… — сонно проговорила девушка, после чего зевнула и устроилась рядом, пытаясь укутаться в свободный клочок одеяла. Я точно сошел с ума!

* * *

Господи, это что, расплата за вчерашнее? Голова гудела как улей, переполненный злыми пчелами. Было плохо. Очень плохо. И пить хочется, и встать не могу. Кажется, что если я сейчас пошевелю хоть пальцем, то непременно помру. Но если я не встану, то помру от жажды. Разлепила глаза и щурясь, при этом придерживая голову, словно она вот-вот у меня отвалится, поползла к столу, где стоял графин с водой. Рядом обнаружился какой-то флакончик с жидкостью мутного зеленого цвета, на котором гордо красовалась надпись, от похмелья. Бьяяяя… да я помру от созерцания этой пакости быстрее чем поправлюсь. Но… Откуда это вообще у меня тут? Осмотрела комнату. Платье аккуратно висело на спинке стула. Серьёзно? Я даже это смогла сделать? Ничего не помню, хоть убей.

Сначала выпила воды, потом покрутив в руке флакон, решила рискнуть. Мучиться весь день от такой головной боли я точно не готово. Зажав нос и глаза, быстро опрокинула содержимое флакона внутрь. На удивление вкус оказался мятным и довольно приятным. Значит жить буду. Взяла банные принадлежности и поплелась в душ. Личную гигиену ещё никто не отменял, а с похмелья тем более.

В коридоре была мертвая тишина. Чуется сегодня пол академии будет сидеть вот на таком вот антипохмелине, а другая половина будет тихо помирать. Но мне уже становилось лучше, потому настроение быстро пошло вверх. Пока мылась, пыталась восстановить события вчерашнего вечера, ну или хотя бы понять, с какого места начинать расспросы друзей. Сама я, думаю, вряд ли вспомню. Кажется, последнее на чем обрывалась моя память — это танцы. Потом уже идут какие-то обрывки. Коридор, дверь моей комнаты и… Так, я явно была не одна, ибо самой развязать шнуровку в таком состоянии просто нереально. Лика? Люба? Ох, гоблин лысый. Не помню, хоть убей.

Посвежевшая и ожившая, вернулась в комнату, где плюхнулась обратно на кровать. По носу ударил запах парфюма. Ум…. Какой приятный. Мне нравится. Даже очень… Ээээ. В следующий миг подскочила на кровати как ужаленная и стала активно нюхать подушку. Мне не показалось. Здесь и правда едва уловимо пахло парфюмом. Причем мужским. Ой мама… Видимо платье я всё-таки снимала не самостоятельно… Вопрос в том, кто этот помощник?

Теперь передо мной стояла дилемма, лучше вспомнить, или не вспоминать? Ничего ведь такого не произошло? Я же не натворила глупостей? Судя по тому, что проснулась одна, вроде нет. Тот неизвестный помощник даже зелье оставил, чтобы мне сегодня плохо не было. Значит ничего плохого в этом не будет?! Ладно, будем придерживаться тактики, я не помню — значит этого не было!

В столовой была мертвенная тишина. Лишь только несколько адептов сидели за столиком в углу. Ого. Получается все ещё спят. Это только я вскочила так рано?! Даже Лика с остальными ещё не показывались. Интересно, как они там отдохнули и во сколько разошлись?

— Доброе утро! — за столик присели демоны, которые явно не выглядели как после попойки. Хотя именно с их напитков я так и улетела.

— Доброе утро! Хорошо выглядите. — с завистью в голосе озвучила я.

— Да и чувствуем себя также. А тебе плохо? — с широкой улыбкой спросил Дью.

— Нет. Уже нет. — язык чесался спросить, кто же меня из них провожал, но совесть не позволяла. Как-то не хочется выдавать то, что я совершенно не помню,