Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Вальгерд снова выходит, а в ногах у себя я обнаруживаю свою сухую форму. Значит, он все же был внутри, пока я спала. Ох, надеюсь, я не раскрывалась, и он не видел из-под плаща ничего… лишнего.

Наскоро одеваюсь, кое-как причесываю пальцами волосы и, вернув на плечи плащ, пытаюсь встать. Нога, перевязанная Вальгердом, ноет и болезненно реагирует на то, что я переношу на нее вес.

Но, тем не менее, у меня получается пройти пару шагов, и я сажусь за стол. Быстро проглатываю два небольших вареных яйца, стараясь не думать о том, чьи они, потом съедаю принесенные ягоды и запиваю ароматным чаем с чабрецом.

— Я рад, что ты готова, — Вальгерд возвращается в домик и подходит к столу, склоняясь над картой.

Рубашка, которая вчера служила для него своеобразным мешком для грибов, сегодня почти идеально отстиранная уже надета на мощное тело. Но даже так я не могу отвести взгляда от плеч и мышц рук. Наверное, потому, что знаю, как они выглядят на самом деле.

Только сейчас понимаю, что вчерашний полумрак полностью скрывал от меня шрамы, которые я видела на спине Вальгерда, а он сам ни разу не повернулся так, чтобы пламя выхватывало их из темноты.

— Ты же смотрела эту карту вчера? — его вопрос не требует ответа, но я все же киваю. — Она очень подробная, но на ней нет указаний, куда двигаться.

Я закусываю губу, пытаясь понять, к чему он клонит. Вальгерд бросает на меня недовольный взгляд, а потом продолжает.

— Но нам надо вот сюда, по пойме реки, потом подняться на небольшой холм, только держаться в тени деревьев из-за духов, вот тут обойти озеро и пройти через ущелье, — он прослеживает пальцем путь. Тут должно быть место с магией.

Не решаюсь напомнить ему, что у меня болит нога, но кое-что его все же спрашиваю:

— А как вы поняли?

— Птичка напела, — с горькой ухмылкой говорит он и сворачивает карту, засовывая ее себе за шиворот.

— Та, у которой вы забрали яйца? Она еще жива?

Он пару мгновений ошарашенно смотрит на меня, а потом сдержанно, словно боясь обидеть, смеется.

— Совсем другая птичка, Алисия, — он оглядывается, словно проверяет, не забыл ли чего. — А теперь пора, нам еще нужно успеть по светлу туда добраться.

Не успеваю я даже рыпнуться к тому, чтобы встать, Вальгерд подхватывает меня на руки и выносит из домика.

— Не дергайся, а то с твоей ногой мы далеко не уйдем, — объясняет он мне, а я только и успеваю, что вцепиться в его рубашку и едва держусь, чтобы не уткнуться в его шею.

Сегодня, кажется, даже погода решила подбодрить меня и показать, что не все так плохо, и раскисать, как топи на болотах повода нет. Как нет вчерашнего мрачного тумана.

Вальгерд уверенно шагает по извилистой тропинке, пробирающейся между замшелых деревьев и камней. Солнечные лучи весело пробиваются сквозь едва держащуюся на ветвях листву, окрашивая все вокруг в теплые золотистые оттенки.

Мы пересекаем широкую пойму реки, поросшую густыми, чуть поникшими от влаги камышами. Их сухие, тронутые осенним багрянцем стебли мягко шелестят на ветру. Вальгерд осторожно, но уверенно перебирается через топкий берег так, словно избегая сомнительных участков, словно в его руках нет осложнения в виде меня.

Преодолев пойму, тропа ведет вверх, петляя по заросшему кустарником склону небольшого холма. Как Вальгерд и сказал, он старается не выходить из-под тени деревьев, потому я только мельком могу видеть огромную поляну на самой вершине, а там — трех танцующих девушек.

Тоже духи? Иллюзия?

Тропинка сбегает с холма прямо к сверкающему озеру. Только не к такому, как в прошлый раз, а самому настоящему. Я даже хочу предложить Вальгерду остановиться, но он упрямо идет вперед.

Похоже, что крошечный ручеек, который вытекает из этого озера, чуть южнее образовал небольшое живописное ущелье. Высокие, поросшие густым кустарником склоны спускались к ручью, формируя уютную, укрытую от ветра долину.

Вот тут, на краю ущелья, Вальгерд и сделал привал, наконец. Мы расположились на небольшом валуне в тени огромной разлапистой ели, чтобы немного отдохнуть.

— Там сразу за ущельем я чувствую уже поток магии, — задумчиво произносит Вальгерд. — Нам осталось совсем немного.

В его голосе столько разных ноток, настроение которых я никак не могу различить, что меня это даже начинает злить. С чего он вообще себя так со мной ведет? Можно же честно сказать и перестать выстраивать вот эту непонятную стену.

Запрокидываю голову и вижу, как прямо над нами кружит орел. Ори? Он нашел меня? Неужели беспокоится?

Но я не успеваю ни позвать его, ни хорошенько обдумать мысль:

— Тебе придется переползти самой, — Вальгерд кивает на перекинутое через ущелье дерево. — Дерево не выдержит нас двоих.

Не знаю, чего он от меня ожидает? Чтоя  буду переживать? Страдать? Канючить? Не дождется!

Я, хромая, подхожу к бревну и довольно ловко перебираюсь на ту сторону. Вальгерд следует за мной, а потом, не теряя ни секунды, оборачивается драконом. Он решает не давать мне вариантов полета, просто хватает лапами, и меня тут же окутывает теплым защитным коконом.

Наверное, это далеко не самый некомфортный вид передвижения, потому что я сплю почти всю дорогу и прихожу в себя, только когда Вальгерд почти с ноги открывает дверь лазарета и затаскивает меня внутрь.

— Эльмар! — слышу возмущенный вскрик магистра Курт. — Кто так себя ведет в лазарете?

— Тот, кто почти сутки путешествовал по гиблым топям, — сквозь зубы отвечает декан. — Ей нужна помощь.

— Занеси ее в перевязочную, а сам зайди, пожалуйста, в мой кабинет.

Вальгерд не сразу уходит из палаты. Он будто сначала проверяет, никто ли не спрятался за занавесками.

Ну надо же… Я совсем не заметила ни приземления, ни его превращения. Как будто я доверилась ему настолько, что уже даже перестала обращать на все это внимание. Хотя, может, это просто от того, что я очень плохо спала ночью.

Если до этого Вальгерд передал меня другому преподавателю для занятий, то что будет сейчас? Он вообще откажется от меня? А как же наш договор?

В любом случае, думать сейчас не хочется. Нужно решать проблемы по мере поступления. Но кто бы меня предупредил, что валиться они будут на меня лавиной!

Спустя пару минут, ко мне вваливается Джуна и огорошивает:

— Я знаю, что было два года