Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Киваю. Нужно. Если она в ближайшее время не появится, то плакали мои экзамены — я не гений, чтобы быстро всем овладеть.

— Я могу идти? — больше всего мне сейчас хочется в душ и привести все мысли в порядок.

— Да, тем более что кое-кто уже рвется тебя увидеть, — с хитрой улыбкой говорит целительница.

Спускаюсь с кушетки и под строгим взглядом магистра Курт иду к двери. Кто там? Вальгерд? Хотя нет. “Рвется увидеть” — это явно не про него.

Как только я открываю дверь, меня сгребают в крепких объятиях.

— Ярхаш! Алисия, нельзя же так пугать! — Фрейд прижимает к себе, потом отдаляет, ощупывает, как будто проверяет, вся ли я на месте, а потом снова прижимает. — Я готов был сам за тобой уже идти. Куда угодно.

Я неловко обнимаю друга в ответ, смущаясь от того, насколько эмоционально он проявляет свою радость. А потом… через плечо Фрейда встречаюсь взглядом с Вальгердом.

Глава 41

Зрачки в шоколадных глазах на миг вытягиваются, но потом возвращаются к нормальной форме. Плечи Вальгерда напрягаются, а на шее появляются тяжи, словно он готовится к удару. То, что Фрейд меня обнимает, кажется каким-то неправильным, поэтому я спешу отстраниться.

— Студент Солтис, — строго окликает Фрейда декан. — Проследите, чтобы студентка Крукс благополучно добралась до своего общежития. Алисия, — он переводит на меня взгляд, — Сегодня отдохнешь. Нет, это не обсуждается. Все вопросы завтра. Утром самостоятельная пробежка, теоретическая часть после завтрака.

Дождавшись, когда я кивну, он разворачивается и уходит в сторону кабинета магистра Курт. Разве он там не был?

— Идем, — Фрейд подталкивает меня к выходу, а я спохватываюсь, что не успела отдать плащ куратору. — В следующий раз отдашь, ничего с ним не случится.

С ним-то не случится. А вот мне этот плащ — дополнительное напоминание о том, что произошло в домике.

Мы выходим в погожий осенний денек, когда все в воздухе пропитано влагой, а на траве, ветвях деревьев, оградах — да на всем вообще, серебрятся капельки. Вроде бы нас с Вальгердом не было даже меньше суток, но ощущение, как будто прошла вечность. Вечность, за которую не изменилось ничего, и в то же время изменилось все.

— Расскажешь, что случилось? — по дороге спрашивает Фрейд.

— Думаю о том, что было на полосе препятствий, ты знаешь, — он сдержанно, даже напряженно, кивает. — А потом нас закинуло куда-то в гиблые топи. Только утром мы нашли место, где Вальгерд смог перевоплотиться.

— Я так и знал, что тренировки с этим солдафоном приведут к чему-то подобному, — ворчит Фрейд. — Тебе нужно подать на него жалобу, Алисия.

Друг идет рядом, мне кажется, слишком близко. Потому я даже успеваю порадоваться и накидываю на себя плащ Вальгерда, снова окутываясь ароматом можжевельника.

— Он спас меня, Фрейд, — отвечаю я.

— Но именно из-за него ты оказалась в этой ситуации, — продолжает наседать друг.

— Не только я, и вовсе не из-за него, — снова возражаю я.

— Но тебя там вообще не должно было быть!

— Вальгерд только пытается дать мне будущее, Фрейд! И все! — у меня не получается сдержаться. — Остальные как?

Он нервно одергивает рукава форменного пиджака и плотнее запахивает свой плащ, бросая недовольный взгляд на мой.

— Со всеми все в порядке, — говорит Фрейд. — Драконы прикрыли тех боевиков, которые были на площадке, а целитель отряда быстро вызвал подмогу. Правда, нейтрализовывать эту разошедшуюся штуку пришлось им долго.

С облегчением выдыхаю. И даже испытываю гордость за “свою” пятерку: все сработали как надо. Одна я… Я действительно оказалась слабым звеном. И эта мысль дико бесит и подталкивает к тому, чтобы поскорее вернуть себе магию. А это можно только третьим способом.

Сжимаю челюсти, потому что понимаю, что для этого мне нужно поступиться своими принципами и найти того, с кем. Нет! Сейчас я об этом думать не буду. Потом — обязательно.

— Алисия, — Фрейд берет меня за руку, когда мы уже почти доходим до моего жилого корпуса, и останавливает, — возможно, это все слухи. Но я все же кое-что помню из того, о чем разговаривали мои родители, когда думали, что я не понимаю ничего.

— О чем ты?

— Когда мне было лет семь, отец пришел домой мрачнее тучи. Я боялся, что он что-то разгромит, но он только сел у камина, не обращая внимания на меня, — Фрейд всматривается в мои глаза, кажется, чтобы не проваливаться в воспоминания. — Он рассказал матери, что главу семейства Вальгердов нашли зверски убитым в его доме. И мог это сделать только один человек…

Мороз пробегает по коже и заставляет внутренности сжаться.

— Ты намекаешь на…

— Ты все поняла, — Фрейд серьезен до предела. — Я просто очень за тебя беспокоюсь, понимаешь?

Он сжимает мою руку чуть сильнее, словно боится, что вот прямо сейчас я вырвусь и убегу.

— Понимаю, — киваю я. — Обещаю быть осторожнее. Но если бы он хотел мне зла, он бы не стал меня спасать на тренировке и не вытаскивал из гиблых топей, тем более не тащил на руках большую часть пути.

Друг качает головой, отпускает меня:

— Встретимся сегодня на нашей крыше? Тебя же твой… куратор отпустил.

С одной стороны, в этом предложении нет ничего особенного. Мы частенько проводили время на крыше, разбирались с домашними заданиями, делились мечтами и планами, жаловались. Но сейчас есть ощущение, будто что-то неуловимо изменилось.

— Я сегодня пас, Фрейд, — говорю я, отводя взгляд, потому что мне внезапно очень неудобно отказывать. — После всех приключений просто хочется отдохнуть.

— А со мной уже не отдых?

Мне не нравятся интонации, которые скрываются за этой фразой: они меня пугают, потому что я не знаю, как на них реагировать. Мне не хочется давать название тому, что я слышу.

— Ладно, не бери в голову, — отмахивается Фрейд и снова сгребает меня в объятиях. — Я рад, что с тобой все хорошо. Но! Не забывай крышу, а то она обидится!

Он подмигивает и уходит. Я, кутаясь в плащ, захожу по пустынным лестницам и коридорам