Разрушенная - Элисон Доун

От того, как это было сказано, по коже побежали мурашки. Будто вся наша дружба была лишь удобным мостиком для этого момента. Интересно, сколько он ждал этой возможности? Взглянув на свою ногу, я мысленно представила Сайласа в маске — и почему-то это воспоминание принесло странное чувство защищенности.

Желудок снова скрутило, на этот раз угрожая сухими позывами к рвоте и подступающим к груди огнем. Я поднялась, качая головой, и обошла его:

— Ты мне дорог — но исключительно как друг. И если это станет проблемой, скажи мне прямо сейчас, потому что тогда я просто найду другую работу.

Я увидела, как его губы исказились в грустной ухмылке, а затем сжались в тонкую линию, когда он поднялся на ноги:

— Прости за мое поведение. Я пойму, если сам стал причиной проблем. И я очень надеюсь, что ты останешься с нами.

Я ничего не ответила, провожая его взглядом. Какое-то время я просто смотрела на закрывшуюся дверь, пытаясь понять, как я могла упустить все эти знаки. Несколько минут я простояла в раздумьях о том, где вообще искать похожую работу. И пока мысли кружились в голове, над дверью снова звякнул колокольчик.

Я приготовилась встретить покупателя.

— Доставка для Эмбер? — раздался голос.

Мой взгляд упал на курьера из «Clove»:

— Это я.

Кивнув, он подошел к стойке и протянул мне небольшой бумажный пакет вместе с картонным подстаканником. Знакомый аромат окутал меня, словно теплое плед, и я мгновенно узнала напиток: пряный чай чай-латте.

Я с вожделением уставилась на еду, пытаясь подавить подступающие слюнки:

— Но я ничего не заказывала.

Низкорослый мужчина лишь пожал плечами:

— Пожалуйста, просто заберите, всё уже оплачено, — сверившись с экраном телефона, он подтвердил заказ и протянул мне чек: — Чай-латте и круассан. Вот записка.

Я вскинула руки в очередном отказе, но он просто составил всё перед мной и отвернулся:

— Я не—

— Хорошего дня! — выкрикнул он в ответ, уже преодолев половину пути до двери.

Я громко вздохнула и посмотрела на доставку. Голова запульсировала еще сильнее, набирая обороты, пока я срывала бумажку, прикрепленную степлером к пакету.

Ты ничего не ела.

Позаботься о себе сама, или это сделаю я.

Моя рука сжала записку в ком — не от шока, а от чистого раздражения. Что за херня происходит с моей жизнью?!

Я так устала от этого, от всего, а особенно — от него. Может, он так и привык действовать, может, это его стиль жизни, но я так жить не собиралась, и меня уже тошнило от этого дерьма.

Я отодвинула и то, и другое в сторону — теперь они стояли между кассой и новой стойкой с закладками. Принять доставку мне пришлось, но вот есть всё это я была не обязана. Будто в ответ на мой отказ, над стаканом с чаем мягкими спиралями поднялся пар. Я с рычанием уставилась на стакан, представляя на его месте Сайласа. Личные границы существуют не просто так, но, очевидно, никто в моей жизни о них и слыхом не слыхивал. Я сжала кулаки так, что ногти въелись в ладони.

Я мысленно перебирала способы, как вернуть контроль над ситуацией в свои руки. Первая часть была простой: с Атласом я порву все рабочие связи. Но Сайлас — это совсем другое. Мысль о том, чтобы обыграть его на его же собственном поле, отозвалась в груди темным азартом — чувством, которое я толком не могла объяснить. Правда, момент триумфа тут же испортил желудок, который скрутило так сильно, что я снова едва не поперхнулась сухим позывом.

— Ладно, блять, — прошипела я, выхватывая круассан из пакета и въедаясь в него без малейшей попытки выглядеть грациозно. Крошки посыпались на стойку, а масло измазало пальцы. Желудок мгновенно отозвался благодарным затишьем, и это разозлило меня настолько дико, что я стала жевать еще громче. Это не капитуляция, — твердила я себе, делая глоток чая и приветствуя приятное жжение, пока пряная жидкость катилась по горлу.

С каждым куском я прокручивала в голове варианты того, что я сделаю с ним, способы заставить его почувствовать то же самое. Эти мысли не отпускали меня, пока угощения исчезали, а я обслуживала подходивших покупателей. Следующие пару часов пролетели незаметно, и в редкие минуты затишья я детально планировала всё, что мне потребуется сделать. К концу смены я чувствовала себя гораздо увереннее и была готова отправиться домой, чтобы претворить свой план в жизнь. Вскинув взгляд и заметив, что осталось всего десять минут, я начала собирать вещи. Но стоило мне взять ключи, чтобы закрыть магазин, как этот дурацкий колокольчик снова звякнул.

Я глянула в сторону входа, откладывая вещи обратно на стойку:

— Вообще-то мы уже закрыва—

Слова застряли в горле, когда я поняла, что у входа никого нет. Тревога медленно проползла по коже, и я почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом. Отойдя от стойки, я вышла в зал и медленно огляделась. Мой взгляд скользил по каждому ряду, слух ловил малейший шорох, но кругом царила тишина. Я остановилась, снова вернувшись к прилавку. Легкое движение слева заставило меня обернуться — и вот тогда я увидела его.

Сайлас в своей маске опирался на стопку книг, сложенную в углу.

Все мое тело будто пробило током, а дыхание перехватило, когда он слегка наклонил голову в мою сторону. Даже сквозь маску Смотрителя я видела её — эту его чертову манеру держаться. Я потянулась к сумке, чтобы схватить телефон, но он цокнул языком и поднял руку, демонстрируя мой экран — обои снова сменились на то самое совместное фото.

— За последние двадцать четыре часа, — произнес он, и его голос звучал опасно спокойно, — я узнал много нового, — он шагнул к двери и повернул защелку замка. — Первое: я прочно заселся у тебя в голове, — с этими словами он повернулся и пошел прямо ко мне, смахнув пальцами пыль с корешков книг, мимо которых проходил. — Второе: теперь у меня есть к тебе полный доступ, а значит, я могу наблюдать за тобой когда угодно. Даже здесь, — легкий кивок в сторону камер в углу подтвердил мои худшие догадки. — Третье: похоже, тебе нужен еще один урок на тему того, кому позволено к тебе прикасаться, — он замер на секунду, прежде чем скрестить руки на груди. — Я думал, ты всё поняла еще тогда, с парнями из клуба, но сегодня это был твой босс.

Мои глаза сузились от ярости:

— То, что было сегодня, тебя не касается.

Помолчав