Разрушенная - Элисон Доун

Его большой палец слегка сдвинулся на шее, и по моей коже побежали мурашки.

— Ты права, — тихо сказал он, пока его вторая рука скользнула между моих ног. — Это не страх.

Я отказалась отвечать или издавать хоть какой-то звук. В ответ он развернул меня и прижал спиной к стене — точно так же, как делал в своем кабинете. Удерживая одну руку на моем горле, а вторую — между моих бедер, он произнес, повысив голос:

— Скажи мне, как именно я возьму тебя, Эмбер, или этот выбор сделаю я.

Прежде чем я успела себя остановить, тихий стон вырвался у меня из груди. Этот звук заставил его мгновенно зарычать.

Сжав мои волосы в кулаке, он оттащил меня к стойке, подхватив и усадив прямо на нее, и широким движением развел мои ноги. Глянув вниз, между моих бедер, он отчеканил сухим, отрывистым голосом:

— Тогда я возьму тебя обоими способами, а твой чертов босс пусть смотрит.

На этот раз я ответила саркастичным фырканьем:

— Я думала, никому больше не дозволено смотреть.

Я поняла, что разозлила его, когда он одним чистым, резким движением сорвал с меня белье:

— Заткнись и закрой глаза.

Я усмехнулась, но подчинилась. Как и в клубе, мне снова напомнили, что следование его указаниям слишком уж сильно похоже на принятие его тьмы. И пока эта мысль медленно угасала, я ощутила, как он закрепляет свою маску на моем лице:

— Это последний шанс, который я тебе даю. Я уже говорил тебе: ты принадлежишь мне.

Мои губы уже готовы были сформировать очередное злое оскорбление, но именно в этот момент я ощутила его горячее дыхание между своих ног. Прежде чем я успела хотя бы подготовиться к тому, что грядет, он вогнал в меня два пальца и провел языком. Напор был мгновенным и агрессивным, словно он только этого и ждал. Это прикосновение было бесконечно далеко от нежности, но в нем прослеживалось всё то, что делало Сайласа собой, — всё то, в чем, как мне казалось, я начинала нуждаться.

Я не смогла сдержаться и подалась навстречу, подавшись бедрами к его лицу. Он принял это движение и еще громче застонал мне в самое лоно. Его вторая рука скользнула вверх по моему животу, удерживая меня на месте, пока язык наращивал темп. У меня не оставалось времени размышлять, правильный ли это выбор или нет. Не успела я опомниться, как волна давления начала стремительно нарастать, а мышцы сжались. И именно в тот миг, когда напряжение вот-вот готово было сорваться, он отнял губы, и я с размаху опустила затылок на деревянную стойку в полном поражении. Его очередной низкий смешок заставил меня захотеть открыть глаза, но я знала: сделай я это — и всё прекратится.

Я судорожно втянула воздух носом, пока его пальцы очерчивали мое входы. Он чего-то ждал, и я прекрасно понимала, что эта пытка будет продолжаться до тех пор, пока он не получит желаемое.

Сайлас

Я никогда не относился к тем, кто легко теряет фокус. Если уж на то пошло, я всегда гиперфиксировался на вещах в своей жизни. Мне с самого детства твердили, что это токсичная черта, которая в конце концов доведет меня до беды.

Это стало одним из первых откровений о самом себе еще в раннем возрасте. Поначалу это были мелочи — предметы, удерживавшие мое внимание ровно настолько, чтобы дать временную дозу счастья. Взрослым человеком я изо всех сил пытался найти хоть что-то за пределами «Разрушенной», что давало бы мне тот же прилив адреналина… но теперь я понимал: всё это время я просто ждал её.

Она и была тем самым — единственным, чего я никак не ожидал. Эмбер стала для меня чем-то большим, чем просто зависимостью. Она была чертовым наркотиком, который требовалось чувствовать прямо в своей кровеносной системе. Её вкус, яростный огонь, из которого была соткана её душа, — мне нужно было владеть каждым миллиметром её существа.

Эта мысль вытолкнула наружу следующие слова:

— Скажи, что я прав, и я позволю тебе кончить.

Единственным ответом стал тихий стон — стон, насквозь пропитанный отказом. Я рыкнул и глубже вогнал пальцы внутрь, снова заставляя её подбираться к пику. Опустившись губами к её сладкому соку, я сосредоточился на той самой точке, от которой всё её тело натягивалось как струна. Я физически ощущал, как она сворачивается в тугой узел. И, как и прежде, резко отстранился и стал ждать.

Эмбер тихо всхлипнула — этого звука почти хватило, чтобы я сорвался. Её голос, сломанный и хриплый, наконец коснулся моих ушей:

— Ты прав.

— Громче, — зарычал я.

— Я принадлежу тебе.

Всего три слова — и мой язык вернулся к ней, двигаясь с удвоенной скоростью. Я довел её чувствительность до крайнего предела, но она была надежно зафиксирована: я оставил ей ровно столько свободы, сколько требовалось, чтобы выгнуться навстречу оргазму. Едва её накрыло, я медленно слизнул последние капли — ровно до того момента, как поднялся, подхватил её ноги и прижал к себе, меняя наше положение.

На долю секунды мне стало страшно смотреть на нее без маски, но затем я увидел, как беспомощно запрокинута её голова. Этот вид заставил меня ухмыльнуться. Это был её единственный шанс воспользоваться моей уязвимостью, воспользоваться ситуацией, и она осознанно им не воспользовалась. Она выбрала меня. Когда каждое ощущение обострилось до предела, я вжал её спиной в книжную полку и заставил принять меня до самого конца.

Ощущение тесноты накрыло моментально, пока я боролся с собственным приближающимся разрядом.

Я хотел, чтобы это длилось вечно — особенно сейчас, когда я трахал её прямо у книжных полок. Я не думал, что хоть что-то в этом мире, в этой жизни способно перебить это чувство. Звуки, которые она издавала, то, как её ногти впивались в мою спину, — я абсолютно забыл о том, что она вообще может меня увидеть. Впрочем, я знал, что она не станет смотреть: она была слишком занята тем, что чертовски послушно слушала.

Притянув её вплотную к своей груди, я уткнулся губами прямо в её ухо, продолжая вонзаться в нее снова и снова:

— Ты можешь угрожать мне полицией. Можешь делать вид, будто у других мужчин есть хоть какой-то шанс. Можешь даже сопротивляться изо всех сил — тебе давно пора знать, что мне это только нравится. Но запомни раз и навсегда: ты моя, Эмбер.

Я сжал её бедра крепче, вкладывая в каждый