Сезон непрочитанных писем - Татьяна Ганская

Женщина молчала, с какой-то почти враждебной сосредоточенностью переворачивая страницы и отмечая что-то в бланке.

Тут подал голос пожилой мужчина у окна. Он кашлянул, медленно поднялся, подошёл к столу и негромко, почти извиняющимся тоном сказал:

— Нора, ну не будь такой чёрствой. Не так строго.

Женщина бросила на него острый взгляд.

— Это твоё дело? Твоя ответственность? Нет? Вот и сиди молча.

Марта чувствовала себя как школьница, которую поставили в угол — не за проступок, а просто потому, что никто не хотел её слышать. В помещении повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь прерывистыми звонками телефона и скрипом авторучки женщины, которая продолжала делать вид, что их нет. Эрик наклонился ближе к Марте, тихо коснулся её локтя.

— Может, всё-таки попробуем официальным путём? Напишем заявление, подождём, — прошептал он, но без особой убеждённости.

Марта покачала головой.

— Ты знаешь, что они всё равно откажут. Она уже это сказала. Это их способ выставить нас за дверь.

Она сжала в пальцах платок. Не носовой, а просто салфетку из сумки, которую мяла от напряжения. Хотелось выйти, хлопнуть дверью, забыть эту попытку. Но тогда… тогда она никогда не узнает правду.

Эрик ещё раз повернулся к женщине, которая в этот момент уткнулась в монитор компьютера.

— Послушайте, мы ведь не просим чего-то из ряда вон. Это очень старая история. Не уголовное дело. Просто личный момент, который важен для этой женщины, — он кивнул на Марту. — У вас ведь тоже наверняка есть дети. Или были родные, которых вы хотели бы понять…

Женщина вздохнула, на мгновение оторвалась от бумаг и телефона.

— У всех свои драмы. Я за этим столом уже десять лет. Каждый день кто-то приходит и что-то ищет, что-то хочет, требует, умоляет. У всех очень важная причина. У всех… только личное.

Она раздражённо бросила ручку и посмотрела в окно, за которым хлопья снега лениво ложились на запорошенные кусты.

— Я не хочу лишних проблем, — сухо отрезала женщина.

— Мы не создадим их. Обещаю, — сказал Эрик спокойно.

Она посмотрела на него, потом на Марту, чьё лицо всё ещё было упрямое, но усталое.

— У меня есть работа. Я не хочу её потерять.

— Давайте я провожу вас немного, — подал голос тот самый мужчина у окна, вдруг оживлённый.

— Ага, — раздражённо поддакнула женщина. — Мне надо работать.

Марта и Эрик вышли на улицу. Снег ещё падал, почти невесомый, как в замедленном кино. Сквозь тонкий слой облаков пробивался бледный дневной свет — неяркий, тусклый. Воздух был свеж и чист. Марта глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри становится немного легче. Ветер трепал полы её пальто, как будто тормошил её: «Не сдавайся».

— Прости, что всё так, — сказала она, глядя в сторону. — Я не думала, что это будет настолько сложно… Я ведь просто хотела найти след.

Эрик кивнул.

— Мы всё равно почти у цели. Кто-то же ухаживает за этой могилой. Кто-то, кому эта история важна. А значит — мы уже близко.

— Погуляйте пока тут недалеко. Но никуда не уходите. Подождите меня где-то здесь, — шепнул пожилой мужчина.

Они шли медленно между рядами памятников, не уходя далеко от здания администрации, выполняя указание пожилого мужчины. Марта всматривалась в надписи, в даты, в фамилии — вдруг среди них будет что-то, что ещё откроет ей неизвестное. Но всё молчало. Только снег тихо ложился на плиты, на кусты, на мраморных ангелов с усталыми глазами.

Прошло, наверное, полчаса. Ветер усилился, и Марта начала мёрзнуть. Эрик посмотрел на часы, хотел предложить вернуться домой, как вдруг распахнулась дверь, и из неё неспешно, словно просто покурить, вышел тот самый мужчина.

Он подошёл к ним, огляделся по сторонам — никого, кроме них, не было. И, будто в каком-то шпионском фильме, достал из кармана сложенный листок бумаги.

— Я ничего вам не передавал, — произнёс он вполголоса, почти улыбаясь. — И вы ничего не брали.

— Конечно! — шепнула Марта, не в силах сдержать дрожь.

— Это вам. Только будьте аккуратны. Люди не всегда хотят, чтобы их находили.

Он сунул листок в руку Эрика и повернулся обратно, уже отходя. Эрик машинально достал из кармана бумажник, но тот уже махнул рукой, не оборачиваясь:

— Не надо.

— Спасибо, — тихо бросила Марта ему вслед.

Они остались стоять одни, пока мужчина не скрылся за дверью. Эрик аккуратно развернул листок. На нём были написаны женские имя и фамилия, а также адрес.

— У нас есть след, — сказал он.

Марта кивнула.

— Поехали?

На её лице впервые за долгие дни появилось не просто облегчение — лёгкая надежда. Будто всё, что она делала, имело смысл.

* * *

Дверь отворилась почти сразу, словно хозяйка дома ждала их звонка около двери. Перед Мартой стояла женщина — сдержанная, но приветливая. На вид — немного младше самой Марты, может, на пару лет. Глаза ясные, взгляд внимательный, но утомлённый, лицо бледное, с лёгким оттенком топлёного молока. Волосы убраны в узел, на плечах светлый шарф. Обычная одежда, ничего примечательного — и всё же было в ней что-то странно знакомое. Но Марта не могла понять, что именно.

— Добрый день! Вы Кристина? Простите, что без предупреждения, — начала она с вежливой улыбкой. — Меня зовут Марта… я…

Женщина слушала внимательно, но чуть настороженно.

— Простите, вы не могли бы быстрее — я очень спешу, у меня приём у врача через двадцать минут…

— Я понимаю. Я постараюсь коротко. Дело в том, что я нашла письма. Старые письма, написанные вашим отцом… моей матери.

Женщина вздрогнула, но сдержалась.

— Я… понимаю. Это весьма интересно, но неожиданно для меня, — ответила она мягко, но видно было, что разговор явно не входил в её планы. — Извините, правда, сейчас совсем нет времени. Может быть, как-нибудь потом?

Марта не настаивала. Она сама толком не знала, что именно хотела сказать. Объяснить, зачем она пришла, почему это важно… Но слова путались, теряли смысл.

— Конечно. Простите за вторжение.

Они попрощались на крыльце. Женщина быстро прикрыла за собой дверь.

Эрик всё это время молча стоял в стороне. Он видел, как две женщины смотрели друг на друга — одна с растерянной надеждой, другая — с ровным, почти зеркальным спокойствием и с лёгкой ноткой удивления. Он не мог отделаться от ощущения, что видел отражение. Марта и эта женщина… У них было одно и то же движение подбородка. Один и тот же сдержанный жест пальцев. Что-то в них отзывалось одинаково, будто