Остров миллиардеров. Часть 1 - Оливия Хиллиер

новизны, за которыми последовало чуть слишком большое количество солнца и воды. Я уже собиралась провалиться в сон... пока не заметила мини-бар с крепкими напитками, где Генри начал смешивать ингредиенты в шейкере. Боже, этот мужчина умел читать мои мысли. Напиток поздним днем, расслабление рядом с ним. Мой отпуск мог закончиться завтра, и я уже с уверенностью могла сказать, что это лучший отпуск в моей жизни... не то чтобы я их много где проводила. Но четыре таких дня обещали быть невероятными.

— О, что это у нас тут? — произнесла я, поднимая подходящую по стилю золотистую коробку, которая лежала в углу стола поверх наборов «Дженга» и «Четыре в ряд».

Генри обернулся, встряхивая серебряный коктейльный шейкер, прежде чем налить светло-зеленую жидкость в два бокала. Он протянул один мне, пока я подтягивала коробку к себе, делая глоток.

— Для моей любительницы маргариты, — сказал он.

— Это другой способ сказать «базовая сучка»? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, совсем нет, я и сам неравнодушен к маргарите. Я бы назвал тебя базовой сучкой, если бы твоим любимым напитком был эспрессо-мартини, — ответил он.

Я кивнула.

— Справедливо... но я не понимаю, как ты мог никогда не видеть эту коробку, раз это в конце концов твой дом. Должна признать, тот факт, что они здесь лежат, очень кстати.

— Мисс Молли, я бы никогда тебе не солгал. Могу честно сказать, что никогда раньше не видел эту коробку. И хотя, да, ты права, это мое место, я, пожалуй, бываю здесь реже всего. Что бы это ни было, ее могли оставить участники одной из многочисленных бизнес-конференций, которые здесь проводятся. Обычно это самый посещаемый этаж, куда люди приходят расслабиться. Почему, что это? — произнес он, наклоняясь ближе, пока я перебирала карточки.

— Это карточки для бесед, причем довольно глубокие, должна сказать.

— О, как интересно, вытяни одну для меня, — улыбнулся он, делая глоток из своего бокала и откидываясь на спинку кресла.

— Что, думаешь, ты знаешь обо мне недостаточно? — спросила я.

— Надеюсь, что я никогда не узнаю о тебе достаточно. Надеюсь открывать в тебе всё больше и больше нового каждый божий день. Если мы не развиваемся, мы умираем.

— Верно... — протянула я.

Это была расхожая фраза, которую я использовала на работе с бизнес-клиентами, но звучавшая из его уст, она казалась такой плавной. И дело было не только в том, что я совершенно потеряла голову от влюбленности в него. Всё было намного глубже. То, что Генри произносил вслух, совпадало с моими собственными чувствами... и это давало мне еще больше подтверждения того, что всё происходящее реально. Конечно же, это было реально. Как могло быть иначе? Он купил мне гардероб, предложил розу преданности, поделился своими самыми сокровенными секретами, а я всё еще подвергала всё это сомнению. Почему-то я привыкла считать чувства настоящими лишь тогда, когда мы связаны четкими обязательствами? Пока весь мир не узнает, что мы выбираем совместную жизнь? Пока мы не сделаем это чертовски официальным в Инстаграме?

И тем не менее, я должна была чувствовать именно это, ведь нас отделяли считанные дни до того самого этапа. Всё, что мне нужно было сделать, — это принять ту розу. А пока я не могла дождаться момента, чтобы узнать еще больше о своем невероятном мужчине из мечты.

— Мне нравится ход твоих мыслей... — сказала я, беря в руки несколько карточек.

— Что ж, это далеко от мысли, будто я выяснил всё, что можно знать о тебе, с момента нашей первой встречи, — произнес он.

Я закатила глаза.

— Думаю, с тех пор ты узнал гораздо больше, но не уверена, что осталось что-то еще, — пошутила я.

Генри подался вперед, забирая часть карточек.

— Дай мне парочку, — попросил он.

— Ладно, я пойду первой, — произнесла я, сразу же зачитывая вслух первую карточку с верха своей стопки. — Если бы ты мог заново пережить любой момент своей жизни, что бы это было? — спросила я.

— Нет ничего, что я хотел бы пережить снова. Ни за что на свете, — резко ответил он.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, и я могу сказать это с уверенностью, потому что надеюсь: ты веришь мне, когда я говорю, что на свете нет места, где я предпочел бы находиться больше, чем здесь и сейчас, рядом с тобой. Это тот момент, в котором я хотел бы остаться подольше, — произнес он, удерживая мой взгляд каждым произнесенным словом.

Мое тело ослабло, и я поднесла бокал к губам, надеясь, что это скроет жар, поднявшийся к моим щекам.

— Я действительно это имею в виду, Молли. Я чувствую себя невероятно счастливым оттого, что ты здесь со мной.

Я кивнула.

— Знаю, я чувствую то же самое.

Он улыбнулся, глядя на свою стопку карточек, и, если мне не казалось, его щеки тоже порозовели.

— О, как интересно, это вопрос из двух частей. Первый: если бы ты могла добавить три события, которые, как ты знала бы, произойдут в твоем будущем, или если бы ты могла изменить три события из своего прошлого, что бы ты выбрала?

Что бы я выбрала? Я знала, что выбрала бы его. Я знала, что выбрала бы новую карьеру — такую, которая зажгла бы во мне огонь и энергию, позволенные мною угаснуть. Но стоило мне задуматься обо всем том, что я хотела бы изменить в своем прошлом, как мое сердце мгновенно упало, а в горле застрял ком. Мне не нужно было ничего говорить — Генри тут же выскочил из своего пуфа, обогнул столик с моей стороны и опустился рядом. Он крепко обнял меня до того, как успели пролиться слезы. Мне хотелось сглотнуть их обратно. Мне хотелось нарисовать улыбку на лице. Меньше всего на свете мне хотелось испортить хоть малейшую часть этого момента. Того самого момента, который, по его словам всего несколько минут назад, был одним из его любимых.

Две слезы скатились из моих глаз, прежде чем я судорожно шмыгнула носом, сдерживая остальные.

— Прости, Молли. Мне не стоило даже задавать этот вопрос. Конечно, я и сам знал на него ответ. Это было совершенно ни к чему.

— Нет, все в порядке, — ответила я, качая головой и вытирая щеки. — Это был хороший вопрос. Я в порядке, я в порядке, — проговорила я, шмыгая носом. — Знаешь, просто есть вещи, которые я никогда до конца не пойму. Я прошла через годы и годы терапии, могу долгое время чувствовать себя нормально, а потом — бац, двадцать лет спустя, и меня вдруг накрывает так,