Лишняя невеста Волка - Марьяна Снежинская

— Кто он? Где ты его прячешь?

Ирис шагнула мимо, распахнула дверь, застыв на пороге.

Похоже, меня приглашали. Но желания не было, я вообще словно к земле прирос и пустил корни глубоко.

— Ты подставляешь стаю!

— Иди своей дорогой, Ник! — тяжелый вдох вырвался из ее горла. — Ты стоишь на развилке, не слышишь, не видишь… Но виноваты кругом все остальные.

— Да много ты чего понимаешь! — взревел я, разворачиваясь на сто восемьдесят.

Пусть катится лесом, недолго ей здесь осталось!

Я шагал сквозь бурелом, не видя толком дороги. Шел быстро, словно сбегая, возможно, даже от самого себя. Но кто-то невидимый гнал меня вперед, туда на край леса, к обрыву, туда, где заканчивалась наша территория.

В эти места мы не совались. Сначала родители не позволяли, потом уже мозги. Но тогда будто все отключилось, все внутренние радары и маяки.

Ветви хлестали по лицу, я ускорялся, и раньше бы… один прыжок и случился бы оборот, а сейчас я почти бежал, казалось, на исходе своих сил, но ничего! Волк не слышал, не хотел, он отрекся от меня… или я от него?

Силы заканчивались, дышать становилось тяжело, словно я обычный человек, неподготовленный, который поверил в себя, внезапно решившись без подготовки бежать марафоны.

Легкие горели, икры гудели. Молочная кислота давала о себе знать. И я слабо помнил, когда просто выдохся и рухнул, утопая лицом в листве.

Взгляд застыл на муравейнике. Огромном, живом… все жило, но не я будто. И вот, лежа там, я вдруг на миг всего, на долю секунды, поймал нечто почти незримое, эфемерное, отчего грудную клетку свело.

Источник… Нитка на запястье Лоранс, она горела солнечным светом, точно таким же, как однажды вспыхнула моя метка, таким же, когда она поднесла ладонь! Там на краю, где до чужаков было совсем немного, так остро чувствовалось то, что не видно было рядом с кланом. Шелуха исчезала, показывая истину. Как источник!

Напрягая руки, я уперся ими в землю, пытаясь себя приподнять, меня снова вело!

Откуда не возьмись над головой пронесся ворон, едва не задев крылом, а потом я услышал шаги… и все снова начало меняться.

— Ник, — голос Вероники я не спутал бы ни с каким другим. — Ник, — она встревоженно кричала.

И я, усевшись на мох, ответил устало.

— Я здесь! Около акации. Зачем ты пришла? К этому месту нельзя приближаться.

— Знаю, но я видела, как ты выбежал и не смогла тебя догнать, — прядь выбилась из ее косы.

Она нервно пыталась заправить ее за ухо.

Взгляд ее глаз действовал на меня, как магнит. Глядел и разом забывал все, что тревожило.

— Что стряслось, Ник? — обхватила она меня за плечи.

— Хотел прогуляться. И почувствовал себя, кажется, плохо.

— Здесь стираются границы, — подняла она голову вверх, ловя куски купола неба в просвете крон.

— Ты тоже ощущаешь их?

— А ты? — склонив голову вбок, спросила Вероника. — Расскажи мне, Ник, — ее ладонь коснулась моей щеки, провела по ней и я… все перестало существовать.

Я опомнился, кажется, спустя час, когда поведал ей обо всем. О видении у Источника, об Ирис!

— Она ведьма! — отчеканила Вероника, а глаза ее превратились в бездну.

— Думаешь? Обычная волчица. Молодая, глупая, — говорил я ровно, пребывая в некой прострации.

— Она может принести беду. Ник, нам беду! — пыталась убедить меня Вероника.

— И что, что делать?

— Избавься от нее! — поднялась она ноги, потянув за собой.

Ее рука скрылась в кармане широкого платья, а потом она оттуда извлекла клинок.

— Вероника? — я пытался подобрать слова, но с каждой минутой пропадал в пучине, теряя контроль. — Так нельзя.

— Ради нас, Ник!

Человек во мне готов был бежать за истинной, как собачонка, волк… смирился. Они просто не оставляли мне шанса избежать катастрофы.

Глава 31

Брать с собой Давида не самая лучшая, наверное, идея. Но ему так было спокойнее. Я объясняла, что может пойти не так все в принципе, но он и слушать не хотел. В глубине души, наверное, я его понимала — ближе друг друга у нас не осталось почти никого.

Я старалась храбриться, но внутри все дрожало. Не каждый день строишь из себя ведьму или кем там я являлась. Уже не было сомнений, что со мной что-то не в порядке. Я была в этом уверена. И прояснить ситуацию, возможно, способны были мои родители, но даже предположить сложно, когда нам выпадет шанс увидеться.

Странно другое — папа не искал. Он всегда держал руку на пульсе в отношении меня, а сейчас тишь да гладь. Разве это не подозрительно? По-моему, очень.

Но я сама не рвалась увидеться с родными. Мне было страшно! Оттого, что не знала правды, в первую очередь.

— Если что-то пойдет не так, — наказала я Давиду, — ты убегаешь. И проверь зарядку телефона.

— Ты думаешь наличие сигнала меня спасет? — стараясь не показывать, что он переживает, бросил друг.

— По мне — тебе там делать нечего, Давид. Это не шутки. Возможно, кажется это все приключением. И я понимаю, чтобы поверить окончательно в реальность, ты должен увидеть все своими глазами, но… — я сглотнула ком, — это может нести огромную опасность.

— Для тебя тоже! — стоял он на своем.

— Согласна! Может, вообще не сработает.

— Ну если отталкиваться от того, что все действительно так, как ты рассказала, а чего на свете не бывает, — философски заметил он, — надо пробовать. Вдруг вы спасение друг для друга.

— Если он придет, — покачала я головой, — и поверит.

Это меня больше всего беспокоило. Я не знала, докричусь ли до волка Ника, и что будет с самим Ником? Боялась, что сделать могу лишь хуже, причинить тому вред. И сердце сжималось в болезненном спазме от этого. Жгло за грудиной, воздуха не хватало, меня начинало трясти будто при ознобе. И я училась дышать в такие моменты, медленно, глубоко, словно впадая в медитативное состояние, прислушиваясь к себе. Только я могла побороть свои страхи. Никто за меня этого бы не сделал!

Я сама обязана победить эту темноту, столкнуться с ней, глядя глаза в глаза, чтобы после стать сильнее. А если прятаться за чужими спинами — ничего не получится. Я продолжу бег по кругу, пока окончательно не выдохнусь.

Проговорив несколько раз план отступления, я взяла с Давида слово, если что-то не так — он не геройствует. Берет ноги в руки и бежит прочь. Для меня от этого он трусом не станет, а свою шкуру сможет спасти, чтобы потом помочь и мне.