Бойня - Шанталь Тессье

и просится, чтобы её наполнили, как и твою задницу. — От моих слов её крики становятся громче. Это прекрасно. — Не двигайся. Оставайся в таком положении. Ты понимаешь?

— Д… да, — тихо отвечает она.

Я беру свой сотовый, открываю приложение и включаю его. Эш вскрикивает, когда жужжащий звук заполняет шкаф. Её тело извивается на полу, но она держит ноги раздвинутыми, одновременно дёргая наручники, удерживающие руки в заложниках.

— Каково это, милая?

Эштин задыхается, её бёдра покачиваются взад-вперёд.

Я улыбаюсь.

— Ты так хорошо выглядишь, трахая себя.

Она раздвигает ноги ещё шире, и её крики перерастают в стоны.

— Приятное ощущение, не так ли?

Я нажимаю на вторую кнопку, и она, блядь, извивается на полу. Пробка не слишком большая. Я планирую трахнуть её задницу позже, так что после церемонии мне придётся растянуть её сильнее, чем это сделала Эш. Это только начало. Отвлекающий манёвр.

— Сент... о Боже... — задыхается Эштин. Её колени раздвинуты так широко. — О...

— Ебать, ты великолепна, Эш, — не могу удержаться, чтобы не сказать ей. — Не могу дождаться, когда смогу погрузиться глубоко в тебя, пока ты будешь кончать на мой член.

— Я собираюсь... — Её тело напрягается, колени дрожат, когда она сводит их вместе, сильнее выгибая спину.

Я наблюдаю в зеркале, как пульсирует её киска.

— Кончи для меня, милая. Я знаю, что это приятно. Кончи.

Она кричит, и это совсем не похоже на то, что было раньше: Эштин напрягается, и влага вытекает из её мокрой пизды.

— Хорошая девочка, милая.

Пиздец, это было горячо. Чёрт возьми, она потрясающая.

— Сядь и посмотри на меня, — приказываю я, выключая пробку.

Эштин медленно поднимается, и её отяжелевшие, налитые кровью глаза встречаются с моими в телефоне.

— Ключ от наручников находится в той же коробке, откуда ты их взяла.

Она кивает.

— Ты приедешь в «Бойню» в одном платье и с этой пробкой в заднице.

Эш сглатывает.

— Я раздену тебя догола, так что под платьем тебе ничего не понадобится. Ты понимаешь?

Эштин кивает, делая глубокий вдох. Её грудь вздымается, а красивые розовые соски твердеют. У меня слюнки текут при одной мысли о том, чтобы пососать их.

— Моя хорошая девочка. Скоро увидимся.

Я завершаю видеозвонок и провожу рукой по лицу. Ебать! У меня есть десять минут, чтобы подрочить на шоу, которое она мне только что устроила, а потом я должен одеться и спуститься вниз.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ЭШТИН

Я лежу на полу шкафа, всё ещё дрожа, руки у меня скованы наручниками за спиной, а в заднице торчит пробка. Вымотанная, задница болит.

Я понятия не имела, что можно возбудиться от простой анальной пробки, но моё тело это сделало. И даже не думала о скромности или смущении, когда она начала вибрировать. Это было унизительно, но моему телу это нравилось.

— Эштин? — окликает меня мама.

Я сажусь, упираясь задницей на ноги, и стискиваю зубы, чтобы не застонать от того, как пробка всё глубже входит в меня.

Дерьмо! Она пришла раньше? Как объяснить, почему я в наручниках, голая и с анальной пробкой в шкафу?

— Эштин? — огрызается она.

Я поворачиваюсь спиной к коробке и опрокидываю её, чтобы вытряхнуть ключ от наручников. Затем придвигаюсь поближе к зеркалу, подавляя стон. Чёрт, эта пробка не должна быть такой приятной.

Оглядываясь через плечо в зеркало, я пытаюсь вставить ключ в замок, но роняю его.

Блядь!

— Эштин, где ты? — рявкает мама, и мой пульс учащается. Она сейчас меня увидит.

Сделав глубокий вдох, приказываю себе успокоиться и попробовать ещё раз. Ложусь на спину, подтягиваю колени к груди и продеваю руками под ногами, чтобы они, по крайней мере, больше не были у меня за спиной. Теперь я понимаю, что делаю. Беру ключ и вставляю его в замок, затем поворачиваю. Левый открывается. Я быстро расстёгиваю правый, затем бросаю наручники и ключ вместе со смазкой в коробку, в которой я их нашла, и запихиваю её под одежду, сложенную на полу.

Я встаю и чуть не падаю из-за того, что так долго стояла на коленях. Кровь всё ещё приливает к моим ногам. Я хватаю полотенце, не заботясь о том, что на нём осталась смазка, наматываю его подмышками и подтыкаю.

Моя дверь распахивается, и я с криком отскакиваю назад, когда моя мама входит в мой гардероб.

— Я кричала тебе. Почему ты не отвечала?

— Я, э-э, извини. Я была в наушниках. — вру я, пытаясь успокоить дыхание.

Я выгляжу так, будто только что кончила. Моя кожа раскраснелась, а тело дрожит. Я чувствую смазку и влагу, покрывающие мою задницу и бедра. Кроме того, у меня на коленях ожоги от того, что я раскачивалась взад-вперёд, трахая себя пальцами и пробкой.

Мама окидывает меня взглядом и склоняет голову набок.

— Ты не готова. Нам нужно уходить через пятнадцать минут.

Я так долго здесь нахожусь?

— Я буду готова, — заверяю маму.

Её взгляд падает на стул, и она хмурится.

— Зачем стул здесь?

— Мне он был нужен, — оправдываюсь я.

Какое это имеет значение? Это мой дом, и я взрослый человек, которому двадцать один год. Если мне хочется поставить стул в шкаф, то я могу это сделать.

— По какой причине? — продолжает она.

Я поднимаю глаза и ищу оправдание. Знаю, что у меня мало времени, а она не перестаёт спрашивать.

— Мне нужно было дотянуться до верхней полки.

Она оглядывает меня с ног до головы.

— Хм-м-м.

Я плотнее заворачиваюсь в полотенце. Конечно, она не скажет мне снять его и наклониться. Представляете, если бы мама узнала, что я только что сняла с себя наручники? Это только укрепит её в мысли, что я нимфоманка, и приведёт к очень неловким сеансам психотерапевта.

— Собирайся. Мы уходим через тринадцать минут.

Мама хватает стул и вытаскивает его из шкафа, захлопывая дверь.

Я прерывисто выдыхаю и снова опускаюсь на колени. Моё тело дрожит, а задница сжимается вокруг пробки. Господи!

— Готова? — спрашивает мама, снова входя в мою комнату ровно тринадцать минут спустя.

— Ага, — отвечаю я и выхожу.

Я даже не беру свой мобильный. Мне некуда его положить, и он мне