Незаконченные дела - Ребекка Яррос

Зато Констанс да.

— Я буду делать все, что захочу. Я взрослая девушка, — Скарлетт встала. — И офицер Женских вспомогательных военно-воздушных сил. Я больше не ребенок, которому можно приказывать.

— Ты сделаешь это? Разрушишь нас? — голос матери оборвался. — Целые поколения приносили жертвы, но ты не сделаешь этого?

Она точно знала, как сильнее всего «ударить» свою дочь, но Скарлетт отодвинула чувство вины на второй план. Замужество с Генри лишь замедлит неизбежное. Образ жизни, за который держались ее родители, распадался. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

— Если что-то и разрушится, то не по моей вине, — она глубоко вздохнула, надеясь, что сможет спасти хоть что-то, что заставит их прозреть. — Я люблю Джеймсона. Он хороший человек. Благородный...

— Будь я проклят, если этот титул, наследие этой семьи, достанется отродью проклятого янки, — закричал ее отец, поднимаясь на ноги.

Скарлетт держала голову высоко поднятой, и благодарила себя за то, что последний год провела в самой стрессовой обстановке, какую только можно себе представить, совершенствуясь в искусстве сохранять спокойствие во время бури.

— Ты совершаешь ошибку, полагая, что я хочу иметь хоть какое-то отношение к твоему титулу. Я не стремлюсь к богатству или политике. Ты цепляешься за то, что меня не интересует, — ее голос был мягким и в то же время стальным.

Лицо ее отца порозовело, а затем приобрело чисто красный оттенок, глаза его расширились.

— Да поможет мне Бог, Скарлетт. Если ты выйдешь замуж без моего разрешения, я больше не буду называть тебя своей дочерью.

— Нет, — вздрогнула ее мать.

— Я серьезно. Ты ничего не унаследуешь, — он ткнул пальцем в ее сторону.

— Ни Эшби. Ни этот дом. Ничего.

Ее сердце не разбилось — это было бы слишком просто. Оно разрывалось на части. Она действительно значила для него так мало.

— Тогда мы договорились, — мягко сказала она. — Я вольна поступать так, как хочу, и с легкостью приму последствия, в том числе не унаследую то, чего не хочу.

— Скарлетт! — воскликнула мать, но Скарлетт не опустила взгляд и не отступила ни на дюйм, когда отец попытался посмотреть ей в глаза.

— И если у меня будет сын, — продолжала она, — он тоже будет свободен от этого якоря обязательств, которым ты дорожишь больше, чем счастьем своей дочери.

Брови ее отца взлетели вверх. Единственное, чего он когда-либо хотел — это сын. Она никогда не подарит ему своего.

— Скарлетт, не делай этого. Ты должна выйти замуж за Уодсворта, — потребовал он. — Все сыновья, которые появятся от этого союза, станут следующими баронами Райт.

Он, казалось, забыл, что если у Констанс тоже будут сыновья, то все будет не так однозначно.

— Это звучит как приказ, — Скарлетт схватилась за спинку стула.

— Так и есть. Так и должно быть.

— Я подчиняюсь только приказам вышестоящего начальства, а ты, насколько я помню, решил не участвовать в войне, которую никогда не одобрял, — лед в ее жилах пропитал ее тон.

— С этим разговором покончено, — он проговорил сквозь стиснутые зубы.

— Я согласна, — выходя из столовой, она поцеловала мать в щеку. — С днем рождения, мама. Мне очень жаль, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь.

Затем она удалилась в свою комнату, где быстро переоделась в форму и упаковала платье в чемодан.

Спустившись по лестнице, она увидела, что Констанс ждет ее у порога, одетая точно так же, с чемоданом в руках.

— Не поступай так с нами, — умоляла ее мать, выходя из гостиной.

— Я не выйду за Генри, — повторила Скарлетт. — Как вы можете просить меня об этом? Вы хотите, чтобы я вышла замуж за человека, которого я ненавижу? Известного злоумышленника, издевающегося над женщинами, и все ради чего? — спросила Скарлетт, смягчив голос.

— Это то, чего хочет твой отец. То, что нужно семье, — ее мать подняла подбородок. — Мы сократили штат. Мы продали большую часть земли в Эшби. Последние несколько лет мы экономили. Мы все чем-то жертвуем.

— Но в данном случае вы хотите принести в жертву меня, а я этого не потерплю. До свидания, мама, — она вышла из дома и тяжело вздохнула.

Констанс последовала за ней, закрыв за собой дверь.

— Похоже, нам придется купить новые билеты на поезд, поскольку наши рассчитаны на завтра.

Она не заслуживала своей сестры, но все равно обняла ее.

— Как ты смотришь на то, чтобы подать заявление о переводе?

Глава одиннадцатая

Ноа

Скарлетт, моя Скарлетт,

Сегодня я скучаю по тебе больше, чем могут передать мои слова. Как бы мне хотелось прилететь к тебе, пусть даже на несколько часов. Единственная мысль, которая заставляет меня оставаться здесь — это уверенность в том, что ты скоро будешь со мной. В такие ночи, как сегодня, я спасаюсь, представляя нас в Скалистых горах, дома и в мире. Я научу Уильяма разбивать лагерь и ловить рыбу. Ты сможешь писать и делать все, что захочешь. И мы будем счастливы. Так счастливы. Нам нужно немного покоя, ты не находишь? Не то чтобы я жалел, что пошел добровольцем на эту войну. В конце концов, она привела меня к тебе...

Она захлопнула дверь перед моим носом. Она действительно захлопнула дверь у меня перед носом.

Я глубоко вдохнул, отмечая особое жжение в легких, которое всегда сопровождает меня на большой высоте. Из всех вариантов развития событий, которые я представлял себе во время полета, этот не был одним из них.

Решение пришло ко мне, когда я перечитывал письма Скарлетт и Джеймсона. Он смог разрушить стены Скарлетт, потому что был там, держась за тот чемодан в Миддл-Уоллоп, а я собрал свой и сел в самолет.

Я успокоился, поднял руку и снова постучал. К моему удивлению, она ответила.

— Как я уже говорила, я повесила трубку...

Мои слова замерли в горле.

Здесь было что-то очень неправильное. Джорджия выглядела... странно, как будто ей только что сообщили новость, которую нужно выслушать сидя. Не то чтобы она не была красива, как всегда, но ее кожа была бледной, лицо — вялым, а глаза — эти изысканные голубые глаза — были пустыми.

— Все в порядке? — тихо спросил я, сжимая грудь.

Она секунду смотрела прямо сквозь меня.

— Что тебе нужно, Ноа?

Что-то определенно было не так.

— Могу я войти? Я обещаю не говорить о книге, — моя грудь сжалась от мгновенного, непреодолимого желания исправить то, что пошло не так.

Джорджия наморщила лоб, но кивнула и открыла передо мной