Нуждаясь в надежде - Роза Аркейн

– Ой, я забыла телефон, ты пока иди одна. Чёрный кадиллак с открытой дверью стоит рядом с лифтом, – с этими словами она оставляет меня одну.

Мне без разницы, наоборот, я рада побыть одна, как обычно. Я закрываю глаза и пытаюсь вдохнуть воздуха побольше. Ничего не помогает.

Выйдя из лифта, я краем глаза вижу машину и иду прямо к ней. Дверь открыта, поэтому я ставлю коробку на сидение.

Из ниоткуда на мою голову набрасывают чёрный мешок, мои руки заводят назад и связывают, запихивая меня в машину. Всё это происходит менее, чем за одну секунду, мне хочется кричать, только я никак не могу открыть рот.

Паника прокрадывается в меня, и я не могу понять, что происходит. Я ведь в машине, про которую говорила Мира. Хотя за коробкой я особо и не видела ничего вокруг, тем не менее я точно помню, что подошла к Кадиллаку.

Может, они перепутали? Может, по какой-то ошибке взяли меня. Слёзы скапливаются в моих глазах. Зная, что никто меня не увидит, я беззвучно плачу. Моё тело трясётся от страха, и эту дрожь я не могу подавить.

Меня бросает вперёд, когда машина останавливается, открывается дверь с моей стороны, и меня вытаскивают из машины и ведут куда-то. Что происходит?

Мой разум мечется в страхе, пока моё тело парализовано. Даже моё перетянутое верёвкой запястье болит, и я чувствую, как марля, обвязанная вокруг раны, становится мокрой от крови.

Игнорируя боль, я пытаюсь прислушиваться к окружающему пространству, пока какой-то мужчина ведёт меня в неизвестном направлении, держа за локоть.

Я следую, пытаясь не споткнуться, и шевелю руками за спиной в надежде ослабить верёвку.

Остановившись на мгновение, он нажимает на что-то, затем заводит внутрь. Я чувствую, что мы в лифте, когда поднимаемся наверх.

Я старательно пытаюсь понять, кому я могла понадобиться. Надеюсь, что Итан не узнал о том, где я работаю, и не решил так жестоко меня наказать. Хотя, на что я могу надеяться, когда дело касается его?

Думая об этом, я уверенна, что это не его рук дело. Ему нравится, когда он зовёт меня, чтобы я знала об этом. Чтобы страх пробирал меня до костей, и я не могла бы отказаться и не приходить. Ему нравится, когда я захожу в его кабинет, который ненавижу всей своей сущностью, где он издевался надо мной годами.

Когда лифт сигналит, сообщая о прибытии, мы выходим из него и останавливаемся.

Я ничего не слышу и не вижу, пока мою руку не отпускают, и я снова не слышу звуки лифта. Он ушёл?

Моя грудь вздымается и опускается от того, как напряжённо я дышу, пытаясь понять, зачем кому-то меня похищать.

Мужское тяжёлое дыхание обвевает моё лицо сквозь мешок, накинутый сверху. Я не могу учуять его запах и попытаться понять, кто передо мной.

Я слышу лёгкое движение и чувствую его присутствие, он вьётся вокруг меня, запугивая, как хищник, охотящийся за своей добычей. Как бы мне ни хотелось утверждать обратное, я явно добыча.

Мешок сдёргивается с моей головы, и от неожиданно света, ослепляющего меня, я хмурюсь.

Привыкая к яркости, я замечаю вокруг себя знакомую атмосферу. И до боли знакомого человека.

– Кирсан? Какого чёрта? – немного охрипшим от напряжения голоса спрашиваю я.

Гнев распространяется по моему телу. Что он задумал и для чего нужно было устраивать весь этот цирк?

Его лицо оказывается в опасной близости. Я отшатываюсь назад, натыкаясь своими всё ещё перевязанными запястьями о мраморную столешницу. Он снова оказывается рядом со мной, прижимаясь своим телом, не издавая ни звука. Я в ловушке.

Я пытаюсь вложить всю свою злость в свой взгляд, пока смотрю в его ночные, глубокие глаза, засасывающие меня в пучину неизведанности.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит? – наконец-то прерывает он тишину.

– С удовольствием, – огрызаюсь я. – Меня грубо похитили, связав руки и накинув на голову мешок. Это, по-твоему, нормально?

– Ты сама напросилась, – невозмутимо отвечает он.

Я только сильнее хмурюсь, пытаясь ударить его плечом.

Он обхватывает меня руками и шепчет, давая услышать каждое слово чётко и разборчиво, вкладывая всю серьёзность своих намерений:

– Ты никуда не уйдёшь, пока не расскажешь мне, что происходит. Я не позволю тебе закрыться от меня или убежать.

Я тяжело сглатываю, пытаясь унять своё сердце. Что я могу ему рассказать?

Моё лицо опускается вниз, я закрываю глаза и пытаюсь размеренно дышать. Мои завязанные сзади руки саднят и заставляют меня паниковать, когда я не могу свободно двигать своим телом.

Понимая, в чём дело, Кирсан осторожно заводит свои руки за мою спину и ловкими движениями снимает с меня верёвку.

– Он что, поранил тебя?

От этого вопроса я вскидываю голову и смотрю на веревку. Она окрашена кровью. Развернувшись, я вижу следы крови на столешнице.

Мне хочется проверить свою руку, только я не хочу показывать ему, что с ней случилось.

Кирсан не оставляет мне выбора, когда берёт инициативу в свои руки и заботливо рассматривает сначала одну руку. Понимая, что там только следы, берёт другую и видит, что она обмотана бинтами.

Он хмурится, и я понимаю, куда ведут его мысли. Потянув меня за собой, не выпуская моё запястье из своей руки, он ведёт меня в ванную, сажает рядом с раковиной и достаёт из нижнего шкафчика аптечку.

Я молчу, позволяя ему закатать рукава и смыть кровь. Мне хочется прижать к себе руку, пока он аккуратно снимает марлю.

– Чёрт, не говори мне, что ты… – Когда он видит, что это не порез, его плечи немного опускаются.

Неужели он думал, что я порезала себе вены? Хотя это было бы быстрым и эффективным решением для меня, тем не менее я не могу сделать этого.

– Твоя татуировка, – шёпотом произносит он, когда понимает, чего я лишилась.

Я отворачиваюсь, не в силах снова взглянуть на поджаренную кожу, которая кровоточит. Не так давно там была моя звезда – мой якорь, моя надежда. А теперь её жестоко уничтожили.

– Кто сделал это с тобой? – его голос жёстче, тембр ниже, он зол. Нет, не просто зол, он в ярости.

Мои глаза застилает пелена из слёз, которые грозятся вырваться на волю, я держусь из последних сил.

– Афина, детка, посмотри на меня, – тем же голосом говорит он, добавив немного нежности. Кирсан касается моего подбородка, заставляя взглянуть на себя.

Как только