Нуждаясь в надежде - Роза Аркейн

мои глаза встречаются с его, предательские слёзы начинают стекать по моему лицу. Его большие руки обхватывают моё лицо, он целует мои щёки, нос, подбородок, лоб, глаза и прижимает меня к себе.

– Я обещаю, что те, кто сделал это с тобой, пожалеют об этом. Я, блядь, лично позабочусь об этом.

От его слов я начинаю плакать сильнее. Он нежно гладит меня по волосам и спине, успокаивая. В этот момент, в его объятиях, я чувствую себя в безопасности.

Он так быстро изменился с взволнованного на яростного, а потом на заботливого. Это немного поражает. Я бы сказала, дезориентирует. Столько эмоций за такой короткий промежуток времени для человека вроде него ведь что-то да значат? Я что-то значу для него? Могу ли я довериться ему?

В конце концов, я могу попытаться, ведь так?

Успокоившись, я слегка отстраняюсь, желая вытереть лицо от слёз. Кирсан опережает меня, с нежностью проводя по моим щекам своими шершавыми ладонями и пальцами.

– Ты скажешь мне, кто сделал это?

Я понимаю, что он ждёт от меня ответа. Только сложно сделать это, когда всю жизнь тебя учили обратному.

– Никто больше не тронет тебя. Никто, блядь, не посмеет, – рычит он.

Прочистив горло, я открываю рот.

– Итан, – выдыхаю я.

Кирсан хмурится, услышав мой ответ.

– Итан? Твой отец, Итан Истон? – переспрашивает он удивлённо.

Слегка киваю, предательские слёзы снова вернулись на глаза, и одна скатывается по моему лицу.

– Твой отец спалил тебе кожу из-за татуировки?

Лёгкий смешок покидает меня, когда он спрашивает об этом. Ведь это звучит, как абсурд, не так ли? И после того, как я начала, слова так и норовят вырваться.

– Он наказывал меня и за меньшее. Да ему и причины-то не нужны особо.

– Этот… – Гнев искажает его лицо, когда он стискивает кулаки. – Мне нужно, чтобы ты всё мне рассказала.

И я делаю именно это.

– Мне было пять, когда умерла мама. Он изменился и был постоянно зол на меня. Первый раз он ударил меня, когда я сказала, что скучаю по ней. До сих пор помню эту пощёчину. Дальше всё было, как в тумане. Он срывался на мне, но ничего больше пощёчин или грубой хватки не было.

Кирсан внимательно слушает меня, в это время обрабатывая мою рану и делая новую повязку.

– По-настоящему поднимать на меня руку он стал, когда мне исполнилось двенадцать. Всё моё тело было в синяках, иногда это вызывало вопросы у Аметист или в школе. Именно тогда он перешёл на спину с ремнём. Я плохо справлялась с болью, и перед этим он заливал мне в рот скотч или виски. Я давилась алкоголем, но не могла ничего сделать. Он считал это милосердием и улучшением моего болевого порока.

– Твоя сестра знала об этом? Он также поступал и с ней?

Я качаю головой.

– Нет, он любит её, он никогда не трогал её, насколько я знаю. Аметист ничего не знает. Она думает, что я просто не люблю её. От… Итан, – сразу же исправляюсь я и чувствую, что мне нужно внести ясность насчёт моей сестры, – он всегда запрещал мне общаться с ней. Несколько поучительных уроков, и я стала держаться на расстоянии.

– А ты пыталась убежать или уйти из дома? – Его вопрос немного жалит, но он резонный.

– Да, несколько раз. Только каждый раз он находил меня. Я пыталась работать и собрать побольше денег, последний год я этим и занималась. Думала, окончу университет и точно уеду куда-то.

– Чёрт, Афина. – Он обнимает меня, но не смотрит мне в глаза.

– Пожалуйста, не надо, не жалей меня. Так всегда смотрит на меня Аметист, и я больше не могу это терпеть. Только не от тебя. Мне не нужна жалость.

– Что тебе нужно? – поднимая голову и ловя мой взгляд, спрашивает он.

– Месть, – уверенно отвечаю я.

Его губы изгибаются в улыбке, и он дарит мне нежный поцелуй-обещание, и я верю ему.

– Вместе. Мы сделаем это вместе.

Он обнимает меня, и я никогда раньше не была настолько уверенна в человеке и не чувствовала себя комфортно.

– Афина, я не испытываю к тебе жалость. Я испытываю восхищение. Не многие могут справиться и с наименьшим дерьмом. А ты, ты стойко перенесла это и не позволила своему огню угаснуть.

– Месть – сильная мотивация. – Я пожимаю плечами.

Он впивается в меня своими губами в смертоносном, пожирающем и всеобъемлющем поцелуе, который заставляет меня стонать ему в рот и с упоением требовать больше.

Его руки двигаются по моему телу, и он собирается снять с меня одежду. В этот момент я вспоминаю ещё об одном.

– Подожди, – я немного отталкиваю его от себя, – есть ещё кое-что.

Он с любопытством и похотью смотрит на меня. Становясь увереннее, я спрыгиваю, снимаю с себя кофту, бросая её на пол, расстёгиваю лифчик, который присоединяется к нему.

Глаза Кирсана блуждают по моей груди. Он высовывает язык и облизывает губы.

Собрав волосы со спины, я медленно поворачиваюсь, открывая ему полный вид на мою спину. Раз он заставил рассказать об этом, я думаю, он должен увидеть. Всё равно я бы не смогла долго скрывать это от него.

Он шумно втягивает воздух.

– Я знаю, что выгляжу ужасно.

– Ш-ш, – прерывает меня он. – Ты прекрасна, маленькая луна. Эти шрамы показывают твою силу, они рассказывают твою историю. То, что ты пережила и даже больше.

Он касается моей голой спины пальцами, и мурашки мгновенно покрывают моё тело. За его пальцами следует дорожка из нежных поцелуев.

– Что ты делаешь? – Моё дыхание прерывистое, я не думала, что это настолько приятно.

– Поклоняюсь твоим шрамам как следует, – не прекращая, отвечает он.

Мои шрамы означали для меня лишь боль и ненависть отца, который считал меня недостойной своей фамилии. А теперь появился невероятный мужчина, который дарит мне восхитительные ощущения, говоря о моей силе и красоте.

То, как некоторые вещи влияют на нас, определяется эмоциями, которые мы испытываем, и Кирсан прямо сейчас начинает менять моё отношение к этим рубцам, опоясывающим мою спину вдоль и поперёк.

Могу ли я полюбить эти шрамы?

Скорее всего, нет.

Могу ли полюбить себя и принять эти шрамы, рассказывающие о моей силе?

Скорее всего, да.

Глава 27

Кирсан

Я до сих пор не могу поверить в то, что Афине пришлось пережить. Эта маленькая, хрупкая девушка сильнее многих людей, хотя даже не подозревает об этом.

Тем не менее