Золотая красота - Лилит Винсент

Я склоняю голову, чтобы поцеловать её, но она быстро отводит взгляд.

— Тебе не стоит меня целовать. Я не хочу, чтобы ты вернулся и начал хвастаться этим направо и налево, расстраивая Дексера и Кинана и превращая жизнь в лагере в кошмар. У тебя есть кое-что бесценное, а ты этого даже не осознаешь. У тебя есть семья.

— Не переживай о том, что ты нас рассоришь. Мы все трое и сами с этим отлично справляемся, — горько бросаю я.

Совместное управление лагерем стало отличным отвлечением от неприязни, которая тлеет между нами. У нас слишком много нерешенного дерьма из детства, но я не хочу думать о братьях прямо сейчас. Я хочу думать о Ру. Я беру её лицо в ладони.

— Ты можешь остаться.

— О, неужели? — спрашивает она с сарказмом.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Скорее всего, ты выберешь одного из моих братьев, и я это ненавижу, но я пока не сдаюсь.

Я поцеловал её один раз, и она растаяла. Интересно, повторится ли это? Когда я приближаюсь к её губам, она не закрывает глаз. На мгновение она напрягается, медлит, будто ожидая, что я крикну «пошутил!» и оттолкну её. Но пока я продолжаю целовать её, её ресницы подрагивают и смыкаются, а ладони скользят вверх по моей груди.

Когда я обхватываю её руками, я стону от удовольствия — от того, как Ру ощущается в моих объятиях. Её мягкие губы против моих, её рот, робко приоткрывающийся для меня. Я дразню её язык своим, затем ласкаю его мягко, и она глубоко вздыхает, прижимаясь грудью к моему телу.

Через пару минут я вспоминаю, что мы стоим посреди дороги с двумя дохлыми Мутантами.

— Я знаю одно место, — шепчу я между поцелуями.

Ру ничего не отвечает. Она просто кивает; её взгляд затуманен, веки потяжелели. Мы садимся в машину, и я еду по извилистой дороге, ведущей к самому высокому холму в округе. Я заметил, что оскверненные избегают возвышенностей и скапливаются в низинах, так что там нам никто не помешает.

Пока я веду машину, Ру что-то напевает себе под нос, а её пальцы рисуют ленивые узоры на внутренней стороне моего бедра. На вершине холма что-то вроде смотровой площадки с пустой парковкой и мусорным баком, в котором валяется пара выцветших на солнце обрывков. Сомневаюсь, что кто-то бывал здесь с момента конца света.

Я сажусь на капот, Ру встает между моих колен. Наши пальцы сплетены, её нос задевает мой. Она медлит, затем целует меня и отстраняется, чтобы снова заглянуть в лицо. Я улыбаюсь ей:

— Ты что делаешь?

— Надеюсь, что ты это всерьез. Что ты не собираешься прямо сейчас сказать какую-нибудь гадость.

Я качаю головой и снова её целую. Я не хочу ничего говорить. Есть только вещи, которые я хочу заставить её почувствовать, и все они — приятные. Бьюсь об заклад, Дексер и Кинан не спускались к ней «туда», а если и спускались, то они в этом полные нули. А я могу. Я, черт возьми, король в этом деле.

Я меняю нас местами так, чтобы она оказалась на капоте, и она помогает мне снять её джинсы. Её бедра такие красивые и мягкие, я провожу пальцами по её плоти, слушая, как она судорожно вздыхает. Затем я склоняю голову и долго провожу там языком.

— Хорошо так, Красавица?

Она стонет в ответ, запуская пальцы в мои волосы, и выдыхает:

— О, Господи. Так хорошо.

Я продолжаю, нахожу её клитор и работаю языком — сначала медленно, потом быстрее, слыша, как учащается её дыхание.

— Я ведь лучше их в этом, да?

Она вскидывает голову.

— Что?

— Я лучше ласкаю тебя языком, чем мои братья.

Ру смеется и закрывает лицо руками.

— Ты не можешь спрашивать меня об этом!

— Могу и спрашиваю. Так что скажи мне, что я лучший.

Ру тянется вниз и притягивает меня к себе.

— Ты лучше всех в том, чтобы быть Блэйзом Леджером. Таких, как ты, больше нет.

Я хмурюсь:

— Черт возьми, Ру. Потешь мой соревновательный дух. Скажи, что я лучший.

Всё еще смеясь и целуя меня, она обвивает ногами мои бедра и притягивает вплотную.

— Зачем ты приплетаешь сюда своих братьев?

Приплетаю братьев? Хм, интересная мысль. Мне до безумия любопытно, как она выглядела, как звучала и сколько раз кончала с моими братьями. Ру, кажется, хочет нас всех, и мне интересно, что она получает от каждого из нас такого, чего не может дать кто-то один.

Её пальцы расстегивают мои джинсы, и я помогаю ей их стянуть. Я провожу членом по её плоти, смазывая головку в её влаге. Она так чертовски возбуждена, что я не могу оторвать взгляд от её сладкой розовой плоти. Когда я медленно вхожу в неё, мы оба стонем одновременно.

— Хотел бы я, чтобы они видели, как я тебя трахаю. Хочу почувствовать вкус их зависти.

— Ревность — не самое лучшее чувство, — выдыхает Ру, обхватив мою шею руками и наблюдая за тем, как я вхожу в неё.

Я толкаюсь глубоко и медленно выхожу обратно.

— Я не сказал «ревность». Я сказал «зависть». Я хочу, чтобы они видели, как сильно тебе нравится мой член, и мечтали оказаться на моем месте. Черт, как же это горячо выглядит, — добавляю я, погружаясь в неё до самых яиц.

— Тебе не обязательно говорить о братьях прямо сейчас.

Не обязательно, но я хочу. Мысль о том, что мы все были с этой девочкой, меня заводит.

— Я говорю своим членом, Красавица. Можно мне как-нибудь посмотреть, как один из них тебя трахает? — видеть её, беспомощную от похоти, пока Кинан или Дексер вбивают её в матрас… это звучит безумно сексуально. Может, мы могли бы по очереди.

— Блэйз! — сердито говорит она, глядя на меня сверху вниз.

— А как насчет обоих сразу?

— Блэйз! — но её гнев тает, превращаясь в желание. Она откидывает голову назад, и я не думаю, что эта идея ей так уж противна. Через несколько секунд её тело напрягается, и её киска пульсирует вокруг моего члена — она кончает с криком.

— О, да, черт возьми, — стону я, тяжело дыша и ускоряя темп. Видеть её оргазм — самое прекрасное, что я когда-либо видел. — Ты пьешь противозачаточные?

Ру приходит в себя после оргазма, судорожно вдыхая воздух.

— Конечно нет. Это же конец света.

Жаркая улыбка кривит мои губы, пока я продолжаю её иметь.

— То есть я могу обрюхатить тебя прямо сейчас? Или ты уже беременна? Как же