Золотая красота - Лилит Винсент

Щеки Ру становятся пунцовыми.

— Ты самый грязный мужчина из всех, кого я встречала. Ты можешь быть нормальным хотя бы во время секса?

— Значит, хоть в чем-то я победил, — мурлычу я, наблюдая за тем, как мой член скользит в неё и обратно. Это так горячо. Ру создана для того, чтобы её трахали именно так. — Мои братья с ума сойдут из-за тебя, если ты забеременеешь. Кинан не спустит с тебя глаз. Ему будет плевать, мой это ребенок, его или Дексера. Он всегда хотел свою прекрасную золотовласую девочку. И я тоже. И Дексер.

Я чувствую, как её киска снова сжимается вокруг моего члена, и она стонет громче.

— Не знаю, хватит ли тебе одного мужчины за раз, — говорю я ей. — Бьюсь об заклад, ты бы сейчас так красиво сосала второй член. — я вталкиваю большой палец ей в рот, и хотя её губы смыкаются вокруг него, она смотрит на меня с вызовом. — Какая восхитительная мысль. Я бы хотел увидеть тебя заполненной членами с обоих концов.

Я вынимаю мокрый палец и тру ей клитор, продолжая в нее входить.

— Клянусь богом, Блэйз. Если ты еще раз намекнешь на то, что я шлюха, я тебе член отрежу.

Я жарко улыбаюсь ей:

— Только если ты сама этого захочешь. Что, если Красавица научится получать удовольствие от роли сладкой, похотливой маленькой шлюшки братьев Леджер?

Её глаза расширяются, а киска сжимается вокруг меня. Полагаю, эта идея ей всё-таки не так уж противна. Мои толчки становятся беспорядочными, когда меня накрывает оргазм. Глубокие, мощные движения выталкивают Ру за грань, и она практически рыдает от экстаза, крепко обхватывая меня руками и ногами.

Я целую её, чувствуя легкое головокружение и всё еще оставаясь глубоко внутри. Ру прижимается ко мне, и я обнимаю её в ответ.

— Всё, что ты говорил… о том, чтобы я была со всеми вами… это ведь были просто слова, сказанные в порыве страсти? — шепчет она.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ей сверху вниз:

— Не знаю. А разве это не так?

— Ты сумасшедший, — шепчет она.

Может, это и безумная идея. А может, и нет. Надеюсь, она беременна. Если никто из нас не будет знать, кто отец, тогда она будет принадлежать нам всем.

Мы одеваемся и садимся вместе на капот, наслаждаясь солнцем и видом. Отсюда обзор открывается на многие мили вокруг.

— Как думаешь, весь мир заражен? — спрашивает Ру.

Теперь это и есть наш мир. Холмы, поля и долины, которые мы видим перед собой. Это всё, что у нас осталось.

— Скорее всего, иначе мы бы уже что-то услышали. Увидели бы самолеты в небе. — я бросаю взгляд на облака в синеве, но небо пусто, как и всегда. Я не чувствую ни гнева, ни отчаяния. Далекие места вроде Токио, Сиднея или Антарктиды меня и раньше-то не особо заботили. Мир стал теснее, но и требования общества сократились, и я не могу отделаться от мысли, что некоторым из нас так даже лучше — мне и Ру в том числе.

Ру медленно кивает, оглядывая ландшафт.

— Если остались только мы и только это место, то нам стоит ценить каждое мгновение.

Я обхожу машину, открываю ей пассажирскую дверь и с улыбкой произношу:

— Я как раз об этом и думал.

Впервые с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать, Ру улыбается мне, пока мы едем.

Но когда мы спускаемся к подножию холма, путь нам преграждает грузовик. В кабине двое мужчин, еще трое в кузове. Все вооружены и выглядят чертовски сурово. Теплые, счастливые искры этого дня гаснут в мгновение ока. Нас обоих накрывает паника.

— Блять. — я вцепляюсь в руль и бью по тормозам. Пытаюсь сдать назад, но обнаруживаю, что дорогу сзади перекрыла черная машина.

Мы в ловушке. Гарпун не заряжен. Моя винтовка не заряжена. Я так зациклился на Ру, что забыл: я должен защищать её. Защищать нас.

Ру резко вдыхает, глядя на вооруженных до зубов людей, спрыгивающих с грузовика и окружающих нас.

— Кажется, я их знаю, — говорит она. Но радости в её голосе нет.

Глава 13

ДЕКСЕР

Я провожу день, вырезая лук из молодой маклюры (прим. очень похожее на яблоню дерево, но плоды несъедобные и необычной формы). Я однажды видел, как это делал другой охотник, используя сухожилия животных для тетивы, но мои сухожилия постоянно лопаются, так что пока я использую кусок синего нейлонового шнура. Лук выходит короче и гибче, чем тот, что я бы сделал для себя, но я мастерю его не для себя. Вырезая и проверяя дерево, я думаю о Ру.

Всё это время Кинан должен колоть дрова для костра, но он постоянно останавливается и смотрит в сторону моста, будто надеется услышать звук приближающейся машины.

— Ты же знаешь, у Блэйза проверка ловушек может занять часы, особенно если в них кто-то попал, — говорю я, вырезая зарубку на одном конце лука.

— Прошли уже часы, — ворчит Кинан, обрушивая топор на полено и раскалывая его надвое. — Мне не следовало отпускать Ру одну с Блэйзом. Он недостаточно ответственен, чтобы присматривать за ней.

— Ру не дура, и еще никто не пострадал, находясь рядом с Блэйзом. Ты бы доверил ему свою жизнь и мою, разве нет?

Кинан всматривается в дальний берег реки, будто пытается заставить вишнево-красную машину вернуться силой мысли.

— Ру — это другое.

— Надеюсь, ты не так сходил с ума, когда она пропадала на всю ночь со мной.

— Ты эксперт по выживанию. Ты принимаешь взвешенные решения, и я знал, что с тобой она будет в безопасности. — он свирепо смотрит на меня. — Как ты можешь быть таким спокойным? Я думал, она тебе нравится.

Конечно, она мне, блять, нравится, и я ни хрена не спокоен. Я просто занимаю руки делом, чтобы не свихнуться, как он. Если мы запрем Ру здесь вместо того, чтобы позволить ей выходить в мир и помогать лагерю, мы станем не лучше её сумасшедшей мамаши.

— Дай им провести время вместе. Ру умеет продираться сквозь всякое дерьмо, а этот парень таскает за собой целые горы дерьма.

Кинан согласно хмыкает и закидывает топор на плечо. Гнев на его лице внезапно сменяется чем-то другим.

— И насколько в этом наша вина?

Я поднимаю лук к свету, проверяя, ровный ли он.

— О, я бы сказал, в значительной степени.